Тихий шепот и тонкие швы на руке новичка ставят его в невыгодное положение. Судя по реакции бойца, самое красивое существо на матче было повреждено. Язык неумолимо улыбается, словно подтверждая грустные мысли о предстоящем бою: техническая победа важна, но это не первичная битва. Чувство боли остается призрачным, и все же напряжение нарастает....
Так мало и так много!
МАКСЯ так скучал! Щемящее чувство тоски от того, что наше время очень быстро выходит не дает расслабиться и насладиться близостью.
Я молчу. Не могу сказать ни слова. Что я, ей скажу? А когда пытается она, торможу каждую попытку поцелуем.
Меня переполняет эмоциями как глупого щенка! Надо сваливать. Вот-вот врубят свет. Веду носом от виска, по ушку и спускаюсь на шею, пропитываясь поглубже ее запахом. И, прикоснувшись кончиком носа к ее носу, замираю, давая себе еще минуту. Нежные подушечки ее пальцев, подрагивая, скользят по моему лицу.
Ну все, Макс, давай… Так мало!
Но мало будет всегда, даже если я останусь ночевать в этой кровати. Мне будет мало и в процессе, и с утра, и вообще!
Напоследок впиваюсь еще раз в приоткрытые мягкие губы, целую в бровь, в нос, в ушко. С жадным шипением кусаю в изгиб у основания шеи, ловя телом ее реакцию. В эмоциях впечатываюсь губами в ладонь и целую пальчик со своим колечком.
Отпускай! Все!
Одергивая руки, делаю шаг назад. Ловит меня за рубашку.
— Стой…
В это же мгновение, как по волшебству включается свет.
Мышка! Я не могу…
Мне хочется проораться от того, что нельзя мешать людям, когда они чувствуют так и такое! Ни у кого нет на это права! Но… некоторые считают, что у них есть.
Яна снимает с большого пальца лаконичное кольцо — широкий обод с тремя утопленными через равные расстояния черными матовыми камнями. Надевает мне на мизинец.
— Не подставляйся.
Еще раз коротко целую в губы. Вот такие вот у нас сегодня признания в любви. Это они!
Обняв себя за плечи, замирает.
Над дверью комнаты уже работают камеры и мне нельзя просто выйти. Поэтому я ухожу оставленной для себя тропинкой как Карлсон. Сначала на подоконник, потом на пожарную лестницу и наверх, в свое открытое окно.
«Он ушел, но обещал вернуться!» Обязательно придумаю, как сделать это.
Падаю, не раздеваясь, на кровать. И, закрыв глаза, заново перевариваю каждое мгновение и прикосновение между нами. Запах, вкус, ощущения… В груди то порхает, то сводит, то все переворачивается и ноет.
Влюбился, Добби?
— Мм… — кусаю губы от этой бури эмоций.
Кручу на пальце колечко. Самую малость большевато, не потерять бы. Мне почти хорошо! Наш роман продолжается. Пусть ущербно, но все-таки… В нем столько всего, что ни один мой «полноценный» и рядом не стоял.
