— Не тот, кого бы тебе хотелось, — отвечает до боли знакомый голос.
С каждой новой секундой реальность приобретает всё более чёткие очертания. Выясняется, что глухой стук — это звук шагов, а вибрация в теле — следствие того, что что меня несут на руках. Поэтому мне жарко: человек, чьи руки удерживают мою спину, горячий.
Я больше не в баре — это точно. Здесь пахнет по-другому и не слышна музыка. Я что, уснула? Надеюсь, что ненадолго.
— Темно так, — шепчу я, пытаясь различить черты своего спасителя.
— Это потому, что у меня руки тобой заняты и я не могу нажать выключатель.
Тусклая полоска света касается его лица, и я сильнее напрягаю затуманенное зрение. Выступающие скулы, дерзкий изгиб губ и щетина. Я даже не нахожу в себе сил удивиться. Это Арсений.
— Позорно спала на диване. Женское пьянство — жалкое зрелище.
Я тихо фыркаю. Сейчас его резкость меня не обижает. Мне слишком спокойно у него на руках, чтобы злиться. Он ведь всегда так себя ведёт.
— Точно не в твоей квартире. Не имею привычки копаться в чужих сумках.
— А говоришь, непорядочный.
— Непорядочный — это слабо сказано.
С хлопком распахнувшейся двери мои ступни задевают то ли косяк, то ли стену. Тогда я с удивлением понимаю, что на мне нет туфель.
— Куда подевалась моя обувь?
— Ты находишься со мной в пустом доме, — звучит отчётливо иронично. — Я бы на твоём месте по этому поводу переживал.
— А я почему-то не переживаю.
Там, куда мы вошли, пахнет ностальгией: деревом и мятным саше. Покрутив головой, я вижу на окнах знакомые шторы.
— Мы в моей комнате?
— Это больше не твоя комната, потому что ты здесь не живёшь.
— Ты такой зануда, Арсений.
Глаза начинают понемногу привыкать к темноте. Да, мы в моей бывшей комнате. Шкаф, стеллаж, туалетный столик с зеркалом. Всё, как я оставила.
Спина падает на что-то мягкое, раздаётся лёгкий скрип — Арсений кладёт меня на кровать.
— Шею можешь отпустить.
Слушаться я не тороплюсь. Когда ещё выдастся шанс так близко разглядеть его лицо и не испытывать при этом ничего похожего на страх? Сейчас я впервые совсем его не боюсь. В смысле вообще.
Челюсть Арсения сжимается — он недоволен. Синие глаза смотрят прямо в мои. Ощущать его кожу под своими пальцами так непривычно и странно. При желании можно даже погладить его волосы.
— У тебя, оказывается, очень красивые глаза. Я почему-то раньше не замечала. И губы тоже красивые. Смотрю и хочется их потрогать. Можно?
Но я всё равно тяну к нему руку.
