Я слышу, как звякает пряжка его ремня, как тяжело и хрипло он дышит, чувствую нетерпеливое движение рук. Мне не страшно, просто нужно сказать.
— У меня ещё не было. В смысле, было кое-что в Швейцарии, но до остального не доходило.
С Клаусом однажды у нас был петтинг. Он стимулировал меня снаружи, и я смогла кончить. На этом эксперименты прекратились — мы расстались.
Звук тяжёлого дыхания обрывается, и повисает тишина, которая уже через секунду нарушается коротким матерным словом.
— Я не против, чтобы это случилось сейчас, — быстро добавляю я.
— Тебе лучше замолчать, пока не поздно. Дом ведь пустой, и твои крики всё равно никто не услышит.
Я хочу возразить, но мне не удаётся. Голова вдавливается в подушку, с губ срывается неосторожный стон. Я снова чувствую в себе его пальцы. Промежность распирает, спина выгибается дугой, а губы часто хватают воздух. Арсений вынимает их с бесстыдным хлюпающим звуком и погружает обратно.
Я обхватываю его запястье обеими руками, скребу по нему ногтями. Вот сейчас… Это случится сейчас.
Натянутая пружина внутри меня выстреливает с такой силой, что я захожусь в гортанном всхлипывании. Между ног мокро и быстро пульсирует, кожа лица горит. Очертания лица Арсения пропадают, но я знаю, что он рядом. Его пальцы трогают меня сверху, распределяя по клитору что-то горячее.
Через мгновение он берёт мою руку в свою. Его ладонь влажная, на ней мои следы. Я чувствую прохладную ткань брюк, за ней — мягкий хлопок. От прикосновения к твёрдому и горячему, моё неостывшее лицо вспыхивает вновь, а сердце начинает стучать с утроенной силой. Арсений положил мою руку себе на член. В висках начинает шуметь. Я никогда не трогала член. Он совсем не такой, как я себе представляла. Кожа бархатистая, гладкая.
— Тоже в первый раз? — подбородок Арсения задевает мой, а от вибрирующих интонаций в его голосе в животе снова тянет.
Я просто моргаю. Его ладонь гораздо шире моей, она руководит. Заставляет скользить по напряжённой длине вверх и сдавить объёмную верхушку, затем тянет вниз.
Роговицу жжёт от невозможности моргнуть. Широко распахнув глаза, я смотрю перед собой, теряюсь в синих мерцающих омутах. Я сражена и шокирована тем, что происходит. Я трогаю Арсения.
— Руку расслабь, — это приглушённое требование действует на меня странно: вспыхивают следы от недавних прикосновений. Вновь тянет соски, горит грудь и в промежности ноет.
Я подспудно жду, что Арсений меня отпустит, и мне всё придётся делать самой, но он не отпускает.
