Чем ещё объяснить мой кивок головы и сдавленное «конечно», тогда как я совсем не хочу оставаться с ним наедине? Впрочем, вряд ли мой ответ что-то бы изменил, потому что Арсений уже снял обувь.
Быстро стуча босыми пятками в попытке увеличить расстояние между нами, я иду в кухню. Нужно было наплевать на всё и переодеться, потому что теперь мне кажется, что влажный халат прилипает к ягодицам. В этот же момент я вспоминаю, что на мне нет нижнего белья. Форменное издевательство.
— У меня нет кофемашины. Кофе есть только растворимый.
— Растворимый — это не кофе, — слышится из-за спины одновременно со скрежетом выдвигаемого стула. — Чай есть? Только не пакетированный.
Вот поэтому Луиза всегда говорит, что её старший брат — сноб и придира, которых свет не видывал. Но хороший чай у меня есть: чёрный, с лавандой. Я купила его в начале недели в любимой маминой чайной лавке. Пусть он дороговат для моего кошелька, но от вкуса ностальгии по годам, проведённым рядом с мамой, я не могу отказаться.
Тычок в кнопку электрического чайника, звон заварочника. От волнения я засыпаю в него едва ли не половину упаковки. Всему виной взгляд Арсения, ощупывающий меня со спины. Ради собственного успокоения я пытаюсь представить, что он уставился в телефон или разглядывает мои новые шторы, но знаю, что обманываюсь. Арсений смотрит на меня, потому что ему неведомы такт и смущение.
— Вернусь через минуту, — из вежливости коснувшись взглядом его лица, я делаю шаг к двери. — Чайник всё равно пока закипает.
Не могу оставаться с ним в одной комнате. Обычно наедине с человеком я пытаюсь первой завести беседу, но о чём мне говорить с Арсением? Сморозить какую-нибудь глупость и вжимать голову в плечи в ожидании очередной колкости? Как не ёжиться под его взглядом, зная, что он помнит всё даже лучше меня?
Мой импровизированный пункт назначения — туалет. В этой квартире он объединён с ванной, а на полотенцесушителе висит моё нижнее бельё. Разве не достойный повод уйти? Если бы я ждала гостей, то обязательно сняла бы его заранее.
Прикрыв дверь, я останавливаюсь перед зеркалом и повторяю сделанное в прихожей: потуже запахиваю халат и приглаживаю влажные волосы. Выгляжу странно. Зрачки расширены, делая взгляд темнее, на щеках алеет румянец. Паникёрша. Когда ты, наконец, повзрослеешь и научишься вести себя выдержанно и достойно? Забрала туфли, налила гостю чай — сама его можешь не пить. Это Арсения, а не тебя мучает жажда. И разговор поддерживать ты не обязана. Вы не друзья.
