Автор
В темном коридоре доносится шепот шагов, но на этот раз это не игра воображения — кто-то действительно шёл к душевой. Это ужасно и трагично: сюда направляется человек в полусгустке одежды, приближаясь к опасной зоне закрытого колледжа для мужчин. Именно такую ситуацию описывала она — полуголенную девушку в ночной тиши, где каждый шёпот становится угрозой....
За нами остановился взрослый мужчина в костюме, и я поняла, что это преподаватель. Несмотря на то, что мы торчали на пороге туалета, он тут же заметил парня, который валялся на полу и плакал. К нему подошел еще один мужчина, который зашел в уборную спустя минуту.
— Что тут происходит? — спросил преподаватель, и я сглотнула.
— Это не мы.
Он перевел взгляд на то, как Яагер держал мою руку и нахмурился.
— Я вижу. Оба взяли ведро и швабры и убрали все здесь. До чистоты. После подойдете в мой кабинет и будем разбираться, кто здесь и что натворил.
***Меня радовало только одно — того избитого парня сразу забрали в медпункт, а, значит, он получит медицинскую помощь.
Во всем остальном сплошные расстройства и стойкое ощущение легшей на мою жизнь черной полосы. Об этом я думала, пока шла к уборщикам за швабрами и моющими средствами. За ними меня отправил тот преподаватель, так и не пожелав слышать, что я не причастна к избиению.
Проклятье, как же я зла. Что тут за порядки? К тому же, я понятия не имела, где тут находились уборщики и, пока нашла их, казалось, прошло столетие.
И, да, с каждым мгновением мне тут нравилось все меньше и меньше. Это трудно объяснить, но от этого места веяло чем-то таким, от чего по коже бежали мурашки.
Когда я вернулась в уборную, Матиас все еще находился там. Он стоял около подоконника и, опершись о него поясницей, что-то читал на телефоне.
— Вот. Я взял и тебе швабру, — я поставила на раковину моющие средства, а одну из швабр протянула Яагеру. Он на нее даже не посмотрел и я, тяжело вздохнув, поставила швабру на пол неподалеку от Матиаса.
После этого я взяла ведро и набрала туда воды, разбавляя ее чуть ли не с половиной бутылки моющего средства. Намочила в ней губку, но сразу к уборке не принялась.
— Помоги мне убрать, — обратилась к Яагеру.
Он наконец-то оторвал взгляд от телефона и посмотрел на меня тяжелым взглядом и, несмотря на то, что помимо этого черные радужки больше ничего не выражали, мне стало не по себе.
— Я сейчас тобой пол помою.
Он не угрожал — предупреждал. В первый и в последний раз.
