Чтобы продумать все до мелочей. Если бы дело было только в шахматах, ему ничего не стоило вернуться в зал и взять недостающие фигурки. Просто здесь, у перепутья, правила поменялись. И Сережа решил проверить свою двоюродную сестренку на сообразительность. Не растеряла ли она ее за двадцать прошедших лет? Что сделала бы взрослая, не особенно счастливая и не очень талантливая Полина Кирсанова, колумнистка бессмысленного модного журнала? То, что делает любой человек, который давно вырос и думать позабыл о наивных детских секретах, о страшных детских тайнах, о детской игре «Вы поедете на бал?», – она бы прошлась по каждой из дорожек до конца.
И – разочаровала бы Сережу этой своей неказистой тридцатитрехлетней мудростью.
Такая явственная, что Белка удивляется: почему она не заметила ее раньше? На самом ближнем бамбуке красуются тонко вырезанные иероглифы
Сережина татуировка! Белка прижимается к ней лбом, как если бы это была его рука; сердце ее отчаянно колотится, на глазах выступили слезы. Милый, милый Сережа, из всех он выбрал именно Белку! Тогда – и сейчас. Сейчас.
То, что это ширма, Белка поняла не сразу. Яркое освещение сменилось полумраком, в нем утонули кустарники и цветы, теперь идентифицировать их невозможно. Остается лишь вдыхать запахи – цветок апельсина, чайная роза, гибискус и даже зелень сочных томатных плетей. Времена их цветения перепутаны и разложены в произвольном порядке, чтобы еще раз напомнить Белке: Повелитель кузнечиков всесилен. Издали ширма кажется ей еще одной дверью. Уменьшенной, но не настолько, чтобы прибегнуть к помощи волшебного пирожка. И лишь подойдя к ней достаточно близко, Белка понимает: это – ее старая знакомица, что отделяла спальню Парвати от «кабинета», где та вязала салфетки. Минареты и купола из «Тысячи и одной ночи» все так же тускло сияют. Сколько ночей прошло с тех пор? Много-много тысяч, и наверняка на обратной стороне ширмы появился миллион новых дорожек, проложенных жуками-древоточцами. Белке сложно оперировать крупными величинами (тысяча, миллион), и она сосредотачивается на цифре помельче – два.
Ведь до самого пола ширма не доходит, и в образовавшемся пустом пространстве парят два красных сандалика. То есть они не парят, они стоят на полу, на небольшом отдалении друг от друга; правый чуть выдвинут вперед, левый прикрывает тылы.
Маленькие предатели, так не вовремя распустившие язык и с потрохами сдавшие несчастную Белку Маш. Голова у Белки кружится, ее охватывает необъяснимый страх – как тогда, в детстве.