Вот что все это время ускользало от Полины: несмотря на общую скудость словарного запаса, Лёка ни разу не потерял нить беседы, его ответы, иррациональные на первый взгляд, всегда адекватны и подчинены особой внутренней логике. Он прекрасно понимает происходящее вокруг, и всегда понимал. Парвати доверяла ему не только встречу малолетних родственников, но и – что гораздо существеннее – поездки на рынок. Лёка закупал провиант и вполне рационально распоряжался деньгами – задача непосильная для дурачка и «даунито». Что, если он притворяется? Живет, как удобно ему, и внимательно вглядывается в окружающий мир из-за стен своей мнимой недоразвитости? Бойницы этих стен настолько узки, что невозможно разглядеть, опасен Лёка или нет.
Лёка между тем взобрался на самый край верстака – осторожно, чтобы не потревожить механических жильцов под полотном. И… снял короб с насекомыми.
– Вот! – торжественно произнес он, спрыгнув на пол.
– Лёкин подарок для всех. Сюрприз.
Если отрешиться от надписей под ними.
Но надписи были: узкие полоски белой бумаги под каждым, обычно на них указывается название семейства, к которому принадлежат насекомые. Но вместо этого Полина увидела нечто другое: имена всех своих кузенов и кузин, написанные печатными буквами от руки.
Или Сережа еще не пойман и не сыдентифицирован? Если так – слава богу, ведь короб с насекомыми под стеклом производит удручающее впечатление. Дурацкие булавки впились в высушенные, потерявшие первоначальный блеск и краски тела, – не вырваться, не шелохнуться. Во всем этом Полине чудятся отголоски древнего и опасного культа вуду, где вместо кукол задействованы живые существа. Когда-то живые.
– Белке нравится? – спросил Лёка.
– Ну… Скажем, я впечатлена. Ты сам собрал эту коллекцию?
Вместо ответа он растопырил пятерню и потряс ею перед Полиной:
– У Лёки толстые пальцы. Лёка бы не справился.
– Для Белки и для всех остальных.
– А для тебя… для Лёки – не тайна?
Лёкина ладонь немедленно сжалась в кулак, к одному кулаку прибавился второй, и дурачок поднес их к глазам. А потом ко рту, что должно было означать: если что-то видел и знаю – все равно не скажу. Так во всяком случае подумала Полина, но пойди разбери, что у Лёки на уме. И вряд ли из него удастся вытянуть какие-то дополнительные подробности. Разве что…
– Тот, кто собрал коллекцию, хорошо нас знает?
– Тот, кто собрал коллекцию, знает всё.
– Мы… знакомы с ним?
– Лучше не спрашивать тебя?
– Тот, кто собрал коллекцию, Лёкин друг?
И снова Лёка поднес кулаки к глазам, а потом – к вискам, а потом неуклюже накрыл ими темя, как будто пытался защититься.