Автор
Женщина на соседнем стулье явно недовольна своей долгой очередью, когда внезапно она замечает знакомую фигуру — Лузу. Та с удивлением улыбается, готовясь встретиться после многих лет несвязанных встреч в этом кафе. Здесь теплая атмосфера и обычные повседневности скрывают загадочную тайну, которая связана с двуми женщинами, всегда находящимися на грани....
Она бы красочно и в подробностях описала ""прелесть"", которую успела приобрести в магазине подруги, а ещё обязательно спросила, не решила ли я стать сторонницей здорового питания, если вдруг заинтересовалась сыроедческими продуктами. А уж про погоду в зимний сезон... Она бы непременно загорелась идеей всем вместе съездить на горнолыжку.
Примерно через полчаса приезжают Радкевичи: их веселые голоса влетают в гостиную в приоткрытое окно. Володя входит в гостиную, держа на руках розовощекого карапуза, как две капли воды похожего на него.
- Это что за милый кукусик? - умильно сюсюкает Луиза, сжимая его крошечные пальчики. - Ты уже такой большой... Знаешь, каким ты был сразу после роддома? - она расставляет ладони на расстоянии сантиметров двадцати и показывает Ярику. - Вооот такусеньким, представляешь?
- Он готов есть целыми днями, - шутливо сетует Даша, выдвигая для себя стул. - Весь в Вовку.
- А сколько ему? - осторожно спрашиваю я. Я не слишком разбираюсь в детях и вряд ли смогу отличить годовалого ребенка от трехлетки.
- В июле год исполнился, - отвечает Володя и, крепче прижав сына к себе, здоровается с Арсением, который отходил поговорить по телефону.
- Привет, шкет, - Арсений легонько касается указательным пальцем подбородка Ярика и наклоняется к нему ближе. - Плавать со мной пойдешь?"
"С барабанящим сердцем я смотрю, как он по-свойски берет его на руки и как малыш, ничуть не расстроенный отлучением от родителей, довольно ему улыбается.
Оказывается, он любит детей. Почему я об этом не знала раньше? Даже представить такую картину не могла. Раньше Арсений ассоциировался у меня лишь со светскими тусовками, дорогими ресторанами и обилием женщин, крутящимися возле него.
Пожалуй, именно в этот момент полотно его образа, который я в течение последних месяцев дорисовывала новыми мазками, впервые стало выглядеть законченным и цельным. Юношеские страхи и обиды мешали мне разглядеть его по-настоящему. Он совсем не такой, каким я его себе представляла. Арсений, которого я вижу сейчас, строит дом, ценит семью и любит детей.
