Вайолет и Ксейдену предстоит раскрыть опасные секреты, которые они хранили. Время для сомнений прошло — теперь они должны полностью довериться своему боевому братству. Вместе они встанут против темных сил, угрожающих самому существованию Континента.
И я была посвящена во все детали лекции, которую он прочел Ксейдену на тему того, что я обязательно должна принимать пищу.
Я слышала не только это. Два первых дня всякий раз, как открывалась дверь, в воздухе царила атмосфера праздника, до меня доносились отзвуки счастливых голосов и смеха, которые затихали, как только кто-то входил в дверь.
Конечно, они были счастливы. Аретия в безопасности. Мы достигли того, к чему так отчаянно стремились несколько месяцев назад. Я не винила их за празднование – просто не могла к нему присоединиться. Для этого нужно было хоть что-то чувствовать. Что угодно.
Я спала, но не видела снов.
«Андарна улетела».
Атмосфера стала меняться на третий день, но я не спрашивала моих товарищей по отряду о напряжении, которое ощущала в их молчании. Мне не было все равно, просто мне требовались все мои силы, чтобы выполнять то, что должно было быть естественным и натуральным, – дышать.
«Она же вернется, правда? Она должна. Она ведь не умерла. Леотан позаботится о том, чтобы она пересекла море. И если Андарна вернется и найдет меня такой вот, сжавшейся в комок, я не буду достойна ее связи. Если это эмоциональная Полоса, я провалюсь, ведь у меня нет веревки, за которую можно ухватиться, чтобы не упасть».
На четвертое утро я проснулась, когда матрас за моей спиной прогнулся.
– Я не для того летела всю ночь, чтобы смотреть, как ты спишь. Просыпайся.
Ее голос расшевелил меня, как ничто другое. Я перевернулась и обнаружила Миру. Она сидела на стороне Ксейдена поверх одеял, скрестив ноги. Под пристально изучающими меня глазами залегли темные круги, но я, по счастью, не заметила у нее никаких новых шрамов.
– Не хочу.
Я так долго не говорила, что голос был хрипловатым.
– Не хочешь. – Мира, нахмурившись, вгляделась мне в глаза и убрала волосы с моего лба. – Но ты должна. Ты можешь плакать, кричать или даже крушить все на своем пути, если захочешь, но ты не можешь жить в этой постели.
– Я была целой, а теперь – нет. – Глаза щипало, но слез не было. Они кончились еще пару дней назад. – Она действительно улетела.
– Мне очень жаль. – Голос Миры был полон сочувствия. – Но не настолько жаль, чтобы потерять тебя из-за твоего горя. Тебе нужно начать с того, чтобы встать с кровати. – Она сморщила нос. – Потом можно будет перейти к ванне.
Кто-то постучал, и мое внимание переключилось на закрытую дверь спальни.
– Как ты вообще сюда попала?
– Меня впустил Риорсон.
Дверь открылась, и ее рука соскользнула с моего лба.
