Не думаю, что вы догадаетесь, что этот человек с кротким, незлобивым лицом изо всех сил пытается не сойти с ума.
Если мне придется им звонить, некоторые будут в ужасе и могут не выдержать.
И перед этим тоже я должен выстоять. Не одну долгую бессонную ночь я думаю о том, лежа в постели в своей старомодной голубой пижаме, а на ночном столике аккуратно сложены очки, рядом стакан воды, который я всегда ставлю на случай, если среди ночи проснусь с пересохшим горлом. Я лежу в темноте, маленькими глотками пью воду. Интересно, что помнят друзья моего детства или, может, уже забыли. Я почему-то уверен, что они забыли, потому что им нет никакой необходимости это помнить. Я единственный, кто слышит голос Черепахи, единственный, кто ничего не забыл, потому что из всех лишь я один остался здесь, в Дерри, а они рассеялись по всем сторонам света. Им невдомек, как схоже сложились их судьбы. Позвонить им — они приедут и убедятся, до чего похожи их судьбы. Некоторые могут не выдержать. А может, и все.
А потому еще и еще раз надо все обдумать, попытаться воссоздать в уме, какими они были и какими, возможно, стали. Надо определить, кто из них самый ранимый и уязвимый. Иногда мне кажется, что Ричи Тоузнер. Чаще всего именно Ричи настигали Крис, Хаггинс и Бауэрс, и это при том, что Ричи в отличие от Бена вовсе не был толстяком. Больше всего Ричи боялся Бауэрса, мы тоже его боялись, но и другие хулиганы нагоняли на него страх, причем такой, что его можно было сравнить разве что со страхом Божьим. Если я позвоню Ричи в Калифорнию и расскажу обо всем, он, чего доброго, еще вообразит, что эти громилы вернулись и опять принялись за свое, а ведь двое из них давно в могиле, третий в дурдоме на Дженипер-хилл. Иногда мне кажется, что самые слабые нервы у Эдди. Эдди, неразлучный со своей властной и напористой, точно танк, матушкой, страдающий от астмы. Беверли? Она всегда разыгрывала из себя крутую девчонку, но на самом деле боялась, как все мы. Билл Заика, охваченный ужасом, от которого он не может избавиться даже в такие минуты, когда накрывает чехлом свою пишущую машинку? Стэнли Урис?
Над ними навис острый нож гильотины; но чем больше я размышляю о судьбах друзей, тем более убеждаюсь, что они не ведают, какая угроза над ними нависла. Я единственный, кто, образно говоря, держит руку на рычаге. Я могу его дернуть: открыть телефонную книжку, позвонить каждому и поставить его в известность.
Может, в этом и не будет необходимости. Я цепляюсь за слабую надежду: может быть, я обознался, приняв затравленные крики своего сознания за истинный голос Черепахи. В конце концов, чем я располагаю? Меллон погиб в июле.