Он отказался предать огласке ее содержание, но, как сообщили в департаменте полиции, записка состояла всего из двух предложений: «Ночью видел Эдди. Он мертв».
Имя Эдди вполне может относиться к старшему брату мальчика, за убийство которого Маклин был осужден в 1958 году. Именно исчезновение Эдварда Коркорана в конечном счете навело на мысль, что смерть младшего его брата наступила в результате побоев. Об Эдварде вот уже девять лет нет никаких известий. На коротком судебном заседании мать пропавшего мальчика объявила своего сына умершим, чтобы воспользоваться его сбережениями в банке. На счету ее сына оказалось шестнадцать долларов.
3
Эдди Коркоран был действительно мертв."
"Он погиб в ночь на 19 июня, и его отчим не был причастен к его смерти. Он погиб, когда Бен Хэнском сидел дома и смотрел с матерью телевизор; когда мать Эдди Каспбрака ощупывала лоб сыну в поисках ее любимой болезни «фантомной лихорадки»; когда отчим Беверли Марш, в пылу чувств удивительно напоминавший отчима Эдди и Дорси, дав девочке пинок под зад, сказал: «Валяй отсюда, вытри тарелки, как тебе велела мать»; когда Майкл Хэнлон выпалывал сорняки на своем крохотном огороде неподалеку от фермы безумного отца Генри Бауэрса и в это время из старого автомобиля на него кричали большие ребята (один из которых через несколько лет станет отцом законченного человеконенавистника Джона Гартона по кличке «Паук»); когда Ричи Тоузнер тайком разглядывал фотографии полуголых девиц из журнала «Джейн», найденного в ящике комода среди отцовских носков и маек, и чувствовал, как у него встает член; когда Билл Денбро, не веря своим глазам, в ужасе швырял альбом фотографий умершего брата.
Хотя впоследствии никто из них не вспомнит, что они делали в то мгновение, когда умер Эдди, но каждый из них невольно поднял голову, как будто услыхал отдаленный крик.
Газета «Ньюс» не ошиблась в одном: оценки в табеле у Эдди Коркорана оказались и впрямь неудовлетворительными, вот почему он боялся идти домой и предстать перед отчимом. К тому же отчим и мать последнее время не ладили, и дело часто доходило до скандалов. Это пугало Эдди еще больше. Когда они распалялись от злобы, мать выкрикивала какие-то бессвязные обвинения. Поначалу отчим ворчал, глухо огрызался, кричал: «Помолчи!», — а затем принимался реветь, как кабан, в рыло которого вонзились колючки дикобраза. Эдди, правда, никогда не видел, чтобы старик давал волю кулакам и бил мать. Ему казалось, что он просто бы не посмел. Раньше он приберегал силы, чтобы выместить злобу на Эдди и Дорси, но теперь, когда Дорси не стало, Эдди получал тумаки и за брата.
Эти скандалы происходили в семье циклично. Чаще всего в конце месяца, когда приходили счета.