Она подумала было, что это крысы… а может быть, ей просто почудилось после тех жутких фильмов…
— Помоги мне, Беверли.
Внутри у нее похолодело, но холод тотчас сменился жаром. Незадолго до этого она сняла с волос жгут, и они спадали у нее с плеч ярким каскадом. Теперь же она почувствовала, что волосы у нее встают дыбом.
Не сознавая, что делает, она нагнулась над раковиной и почти шепотом проговорила:
— Эй! Кто там?"
"Голос из трубы, несомненно, принадлежал ребенку, который, вероятно, лишь недавно научился говорить. Несмотря на то, что на руках у нее появилась гусиная кожа, сознание упорно искало рациональное объяснение случившемуся. В доме было пять квартир. Марши жили в дальнем конце дома на первом этаже. Может, какой-то ребенок из другой квартиры устроил себе развлечение — кричит в трубу. А труба искажает звук…
— Кто там? — спросила она у канализационной трубы, на сей раз громко. Тут ей пришло в голову, что сейчас в ванную придет отец и подумает, что дочь рехнулась.
Ответа не последовало, но неприятный запах из трубы, похоже, усилился. Он напомнил Беверли свалку на Пустырях: вялые удушливые дымки и черную грязь, которая, казалось, так и засасывала, когда по ней ходили.
Однако странное дело: в доме ведь нет маленьких детей. Жили раньше один пятилетний мальчик, сын мистера Тремонтса, и его сестры-близнецы трех с половиной лет. Но мистер Тремонтс, работавший в обувном магазине на Трекер-авеню, потерял работу, и не далее как вчера Тремонтсы всей семьей сели в старый «бьюик» и уехали в неизвестном направлении. На третьем этаже в передней части дома живет Скиппер Болтон, но он не ребенок — ему четырнадцать лет.
— Мы все хотим с тобой познакомиться, Беверли…
Рука ее непроизвольно коснулась рта, зрачки в ужасе расширились. На мгновение, всего лишь на одно мгновение Беверли показалось, что в трубе что-то шевелится. Она вдруг почувствовала, что волосы, спадавшие по плечам тяжелыми прядями, потянулись к отверстию раковины. Беверли инстинктивно выпрямилась и убрала волосы назад.
Она огляделась по сторонам. Дверь ванной была плотно закрыта. Чуть слышно работал телевизор. Чейн Бади предупреждал какого-то негодяя, чтобы тот убрал пушку, а то ему будет плохо. Беверли была одна. Не совсем одна — был еще голос.
— Кто ты? — понизив голос, крикнула она в отверстие.
— Мэтью Клементс, — шепотом отозвался голос. — Сюда, в трубу, затащил меня клоун. Я умер, но скоро я приду за тобой, Беверли. Я приведу тебя сюда. Тебя, Бена Хэнскома, Билла Денбро и Эдди…
Беверли вцепилась пальцами в щеки. Глаза поползли на лоб. Тело покрылось холодным потом. Вновь зазвучал голос, на сей раз сдавленный, старческий, исполненный злорадства.
— Ты будешь плавать здесь со своими друзьями, Беверли. Как и мы. Передай Биллу привет от Джорджа.