Можно подумать, что уже при одной мысли о карнавалах возникает этот запах. Но в самом деле — ему не чудится, — отчетливо пахнет воздушной кукурузой, карамелью, жареными пирожками, табачным дымом и опилками. Слышится острый запах уксуса, который заливают в тушеное мясо с картошкой. Пахнет обжигающей язык горчицей, которую обычно намазывают деревянной ложечкой на сосиску.
Удивительно, невероятно… невозможно удержаться.
Стэн поднялся еще на одну ступеньку, и тут наверху послышался шорох: кто-то торопливо спускался по лестнице. Стэн снова запрокинул голову. Каллиоп заиграл громче, как будто для того, чтобы заглушить шаги. Стэн узнал мелодию «Гонок в Кэмптауне».
Шаги… несомненно, шаги, но слышался даже не шорох, а какой-то хлюпающий звук, какой бывает, когда идут в галошах, полных воды.
Девушки Кэмптауна песенку поют, дуда-дуда.
(хлюп-хлюп)
Трек в Кэмптауне в девять миль: дуда-дуда.
(хлюп-хлюп — уже ближе)
Наверху, на стене запрыгали тени.
Ужас сдавил Стэну горло — точно он проглотил что-то горячее и мерзкое, какое-то лекарство, которое вдруг стало гальванизировать, как электричество. И этот эффект произвели тени на стене."
"Стэн увидел их лишь на одно мгновение. Он успел заметить, что их было две, и что странно: тени были какие-то неуклюжие, согбенные. Он увидел их лишь на одно мгновение, потому что свет быстро померк. Стэн обернулся, и в этот момент массивная дверь тяжело захлопнулась.
Стэн сбежал по ступенькам; странное дело: оказалось, что он поднялся не на три ступеньки, как он поначалу предполагал, а на двенадцать. Стэн был очень напуган. Он слышал свое тяжелое дыхание и звуки каллиопа где-то наверху.
«Кому понадобилось играть на каллиопе в темноте наверху башни?»
Было слышно, как шлепают чьи-то ноги. Кто-то спускался. Спускался к нему, Стэну.
Мальчик надавил на дверь что есть силы — боль отдалась в локоть. Дверь отворилась так легко, когда он входил, а теперь она даже не шелохнулась.
Нет, неправда. Поначалу она чуть-чуть приоткрылась, точно в издевке, чтобы он видел узкую полосу серого света. А затем снова закрылась. Словно кто-то снаружи ее затворил.
Тяжело дыша, Стэн в ужасе навалился на дверь. Он почувствовал, как металлическая обшивка впилась ему в ладони. Дверь не шелохнулась.
Стэн повернулся и надавил на нее спиной и руками. Со лба катились горячие маслянистые капли пота. Каллиоп заиграл еще громче. Музыка отзывалась эхом. Только звучала она уже далеко не так бодро. Веселые нотки сменились печальными. Это была погребальная песнь, и в ней слышались завывание ветра, всхлипы водяных струй. Стэн мысленно представил городскую ярмарку в конце осени, между рядами палаток гуляет ветер, хлещет дождь, хлопают флаги, вздувается парусина тентов, некоторые палатки срываются, как большие летучие мыши.