В ночь, когда дождь колышет зазеркальные стекла, выходит из-под чашки с утренним кофе нечто невообразимое и властное — ОНО. Это короткое описание начинается через двадцать восемь лет после Наводнения, когда мир кажется бесконечной тайной без роковой бумажной игрушки. Атмосфера наполнена дрожью и неуловимым ужасом, окутающим каждого, кто осмелится взглянуть на это загадочное явление....
Нашлись среди нас музыканты, и неплохие, — медленно проговорил отец. — Мартин Деверо, капрал, недурно стучал на барабанах. Стувенсон играл на корнете. Сноупс — на клавишах. Не Бог весть как, но зато с чувством. Еще один парень был у нас на кларнете, а Джордж Брэннок наяривал на саксофоне. Иногда подключались и другие: кто подыгрывал на гитаре, кто на гармонике, а кто и просто на расческе, обернув ее вощеной бумагой.
Понятное дело, сыгрались не сразу, но к концу августа у нас в «Черном пятне» по выходным выступал свой небольшой диксиленд.
— Искрометнее, — с улыбкой подсказал я.
— Вот-вот. Точно! — воскликнул он. — Искрометный диксиленд. Вскоре в наш клуб потянулся народ. Приходили гражданские из города и даже белые — солдаты с базы. По субботам и воскресеньям народу было не протолкнуться. Конечно, не сразу пошла о нас слава.
Когда зачастили белые, мы стали на многое смотреть сквозь пальцы. Они приносили свою выпивку в коричневых сумках, причем такой крепости и такого качества, что даже напитки в злачных местах казались по сравнению с ними все равно что содовая. Приносили они и отличное шампанское, например «Чивас», его подают на теплоходах, в ресторанах первого класса. Нам надо было поостеречься и запретить проносить спиртное, но как запретишь: они же все-таки белые.
"Как я уже говорил, мы были молоды и очень гордились своим клубом. И недооценили опасность. Мы, конечно, догадывались, что Мюллер и его компания знают о том, что происходит у нас в клубе, но вряд ли кто-либо представлял, что это вызовет у них такую ярость, доведет их до бешенства. Все они жили на Вест-Бродвее в роскошных старинных особняках викторианской эпохи, не далее четверти мили от нас; им было слышно, как негры наяривают «Блюз тетушки Хагар» и «Копаю я картошку».
