По-прежнему одна комната держалась про запас, противозачаточные таблетки лежали на своем месте, в шкафчике под раковиной в ванной комнате, с месячными все обстояло благополучно. Мать Пэтти, чересчур поглощенная своими делами, но, впрочем, не настолько, чтобы не замечать страданий дочери, перестала задавать сакраментальный вопрос как в письмах, так и при встрече, когда Пэтти и Стэнли дважды в год наезжали в Нью-Йорк. Прекратились и шутки насчет того, принимают ли супруги витамин «Е». Стэнли тоже перестал упоминать о детях, но порой, когда он не чувствовал, что за ним наблюдают, Пэтти видела какую-то тень у него на лице, как будто он отчаянно пытался что-то вспомнить.
Если не считать этого омрачающего их жизнь обстоятельства, все было, в общем, недурно. Пока поздно вечером 28 мая в разгар передачи «Семейные ссоры» не зазвонил телефон. Возле Пэтти лежало шесть мужниных рубашек, две ее блузки, коробка со швейными принадлежностями и шкатулка с запасными пуговицами. В руках у Стэнли был новый роман Уильяма Денбро, еще даже не опубликованный, в верстке. На первой стороне обложки был изображен рычащий зверь, а на задней стороне — лысый старик в очках.
Стэнли сидел рядом с телефоном. Он поднял трубку и произнес:
— Алло. Дом Урисов.
Какое-то время он, нахмурясь, слушал ответ, на переносице образовалась складка.
— Кто-кто? — переспросил он.
Пэтти тотчас насторожилась, испугалась. Впоследствии чувство стыда вынудило ее сказать неправду родителям: как только зазвонил телефон, она будто бы сразу почувствовала неладное; однако на самом деле тревожилась она всего одно мгновение — когда оторвалась от шитья и посмотрела на Стэнли. Но, может быть, предчувствие их не обмануло. Может, задолго до звонка они подозревали, что такое непременно случится: что-то, что никак не вписывалось в картину уютного дома, обрамленного живой изгородью тисов, до такой степени предопределенное, что оно особенно не нуждалось в подтверждении… одно мгновение испуга, словно укол.
— Это мама? — чуть не вскрикнула Пэтти, полагая, что у ее отца, у которого было фунтов двадцать лишнего веса и который был подвержен желудочным болям, возможно, случился сердечный приступ.
Стэнли покачал головой, а затем улыбнулся, казалось, в ответ на какую-то фразу по телефону.
— Ты… Это ты… Тьфу ты черт! Майкл… Как ты там?
Он снова замолчал, слушая, что говорят на том конце провода. Когда улыбка сошла с лица мужа, Пэтти поняла — а может, ей это почудилось, — что у него появилось хмурое, сосредоточенное выражение: очевидно, его собеседник говорил о какой-то проблеме или объяснял внезапную перемену ситуации, а может, рассказывал о чем-то странном и интересном. «Вероятней всего, последнее, — решила Пэтти. — Новый клиент? Старый друг? Возможно».