– Вы знаете, какое отношение я имею к Василисе? – прямой вопрос, сразу. Нет времени играть в догадки.
– Да.
– И что отец ребёнка я?
– Да, – ведёт плечиком, но смотрит прямо в глаза.
– О брачном договоре Василиса рассказывала?
– Да. Час назад. – Катя садится в кресло, указывая мне место напротив. – Лена в общих чертах рассказала о том, что вы хотите сделать…
– Вы поможете? – понимаю, что от её ответа зависит многое, если не всё.
– Зачем это вам, Герман? – подаётся вперёд, сокращая расстояние между нами. – Делать анализ ДНК в срочном порядке, кстати, за очень большие деньги; посетить судебное заседание, предоставив этот самый тест, доказывающий, что именно вы отец; опровергнуть все претензии Лавийского, тем самым лишив его желанных миллионов.
Вы провели вместе одну ночь – слишком мало для таких подвигов, – поджимает губы. – Вам это нужно?
– Мне нужна Василиса. И ребёнок нужен. Я никогда ничего не желал так, как их. Нужно будет, я вас на коленях буду умолять.
Не знаю, насколько сейчас убедителен в глазах Кати, но в сказанное вкладываю всё имеющееся во мне жгучее желание.
Да, это была лишь одна ночь, но она перевернула мою жизнь с ног на голову. Позволила зародиться новой жизни, такой важной для меня. Для нас обоих.
Катя откидывается на спинку кресла, подперев подбородок ладонью. Неотрывно смотрит на меня. Именно сейчас она решает, достоин ли я её помощи. Достоин ли я Василисы.
Ни один аргумент не имеет смысла. Женщины по сути своей каким-то чудесным образом, при помощи интуиции безошибочно определяют, кто перед ними.
Слова ничего не решат. Вывод она сделает сама. В мою ли пользу?"
"– Сегодня я убеждала Васю обратиться к вам за помощью, то есть подтвердить отцовство в суде. Наотрез отказалась. Гордая. Решила, если уже раз отрицала, что ребёнок ваш, в обратное не поверите. Я помогу, – заключает. – Мне омерзительна сама мысль, что Лавийский будет восемнадцать лет получать деньги, которых не заслужил. Я рада, что Вася наконец-то открыла глаза, рассмотрев в своём муже конченного альфонса, прикидывающегося любящим мужем.
Я рада, что отец ребёнка не он. Но пока не поняла, радоваться ли, что отец вы.
Каждое слово Кати словно высечено на камне. Без запинки, без эмоций, только в глаза. Открыто и честно. Говорит, как чувствует, как считает нужным. Напоминает мне Глеба. Прямолинейность максимального уровня. Так лучше. Проще.
– Уверяю вас – радоваться.
– Вы женаты.
– Мой брак договорной. Развод – вопрос пары недель.
Лишь слегка дергает подбородком.
