После вчерашнего поцелуя в лифте я чётко осознала, что моё тело требует именно Рокотова и никого другого.
Игра взглядами продолжается. Мы молчим, обмениваясь лишь прерывистым дыханием и желанием произнести хоть что-то вслух. Но слова так и не срываются с губ, оставаясь навечно запечатанными внутри.
Не замечаю, в какой момент Герман поднимается, пропадая из поля зрения. Через секунду чувствую его за спиной и обжигающее дыхание на своей шее. Вмиг покрываюсь предательскими мурашками. Тело, словно говорит ему «да», просит не останавливаться, тянется к мужчине, согласное на всё прямо сейчас.
Мимолётное касание губами, кожа пылает. Еле сдерживаюсь, чтобы не застонать.
Шорох, и какой-то предмет появляется прямо передо мной на столе. Серёжка… Кленовый листочек, украшенный маленькими бриллиантами. Я так сожалела о её утрате. Нашёл и сохранил. Смотрю не отрываясь. Взять её, значит, подтвердить абсолютно всё: нашу ночь и её последствия. И да, уличить саму себя во лжи, когда так демонстративно делала вид, что его не знаю.
– Я вернулся. – Отец врывается в кабинет, словно торнадо.
Еле успеваю схватить серёжку, сжимаю в кулаке, с опаской озираясь по сторонам. Не хочу, чтобы папа видел. Рокотов лишь слегка улыбается уголками губ, но я замечаю. Я только что сказала «да» по всем пунктам! И проиграла. Ему.
Герман
Взяла серёжку со стола, сжав крепко в руке. Улыбаюсь. Подтвердила, всё подтвердила. Готов скакать до потолка, понимая, что теперь ей не отвертеться. Не сможет сказать, что не узнала, не помнит.
Всё помнит.
Понял ещё вчера, когда целовал её в лифте. Не смог сдержаться. Пока опускались на первый этаж, между нами словно искрило, опаляя этими самыми искрами.
Даже не предполагал, что так изголодался по ней. Тонул в Василисе, сминая вишнёвые губы в страстном поцелуе. Её тело откликнулось мгновенно, разжигая во мне желание.
Хочу её. До звёзд в глазах. Хочу повторения нашей ночи, её в своих руках, растекающуюся от страсти и похоти. После неё у меня никого не было. Даже смотреть не мог на других, желая только свою незнакомку.
И вот сейчас она передо мной, только руку протяни, а касаться нельзя. Отстранилась, выстроила между нами стену, и как её сломать, я пока не представляю. Даже объяснить ничего не могу, потому что не позволит.
На столе вибрирует телефон Василисы. На экране имя «Катя Пирогова». Наверное, подруга.
– Да, Кать, – молча слушает. – Хорошо. Завтра в девять буду в клинике, сдам кровь. Договорились.
– Что-то не так? – тут же вопрос Марка.
