В доме Эдель ночной час мраченнее всех других, когда госпожа Фрина зовет её в обед. Тихий голос служанки резко прерывает мои мысли: я не выдержала бы даже приглашение к столу. Мой взгляд скользит по окну — холод и беспокойство таят себя на улице, точно в воздухе дрожат неприятные предчувствия....
─ Или рассуждаешь, исходя из слухов?
Я не помню, кого из слуг видела рядом в тот момент, когда осознала произошедшее с Вераной. Их было много, а мне было совсем не до того, чтобы разглядывать присутствующих.
─ Видела, госпожа, ─ обреченно отвечает Фрина. ─ Я прибежала на крик Берты. Услышала обрывок фразы леди Вераны и ее смех… ─ она ёжится, будто ей стало зябко. ─ Он был такой противный и пугающий…
─ А потом? ─ нетерпеливо спрашиваю я.
─ А потом вы толкнули леди Вернану, и она ударилась животом о дверную ручку, упала….
Фрина никогда не стала бы мне лгать, как и Берта. Но если Берта отличалась лишь повышенным чувством справедливости без эмоциональной привязки к кому-либо, то с Фриной у нас всегда были очень теплые отношения. Она никогда бы меня не предала. Могу поклясться Богами, что она не лжет и говорит лишь то, что видела на самом деле.
─ Я не помню, как это произошло, ─ хриплым шепотом проговариваю я и качаю головой. ─ У меня даже мыслей не было толкать ее, Фрина! Не спорю, Верана меня часто раздражала своими поступками, но я никогда не позволила бы себе поднять на кого-то руку.
Необъяснимость произошедшего накрывает меня отчаянием. Неужели я просто сошла с ума, и другая личность, сидящая во мне, берет теперь контроль над моим телом и мыслями?
─ Вы, правда, ничего не помните? ─ с легким испугом переспрашивает Фрина.
─ Совсем ничего, клянусь тебе. Я проваливалась в какую-то тьму, а когда выныривала из нее, то видела лишь последствия того, что произошло.
Распахнувшая дверь моей комнаты прерывает наш разговор. Проскочив в двери, Берта торопливо подходит ко мне с тарелкой бульона на серебряном подносе, а Фрина уходит в ванную, и до меня доносится шум воды.
─ Спасибо, ─ благодарю я экономку, усаживаясь в постели и принимая поднос.
Медленно отогревающиеся конечности болезненно покалывает, задеревеневшие пальцы сгибаются с трудом. Но я все же кое-как зажимаю пальцами ложку и начинаю есть.
Знаю, как тяжело можно заболеть после такого охлаждения, поэтому сейчас нужно через силу делать все, чтобы не подорвать здоровье.
─ Госпожа, ─ напряженным тоном произносит Берта, опустившись в кресло рядом с моей постелью.
