Автор
Героиня попадает в чужое тело и оказывается в роли опальной жены, обвиняемой в измене. Муж требует развода, семья отвергает её. Отправленная на суровый север в полном одиночестве, она решает не сдаваться и начинает новую жизнь, открыв пекарню. История о преодолении невзгод и поиске себя в...
Рука легла на массивную ручку, когда голос, тихий, но отчётливый, вонзился мне в спину:
– Шлюха…
Слово. Одно слово. Оно ударило в основание черепа ледяной иглой, а следом хлынул огненный прилив. Развернуться. Врезать. Разбить это самодовольное лицо вдребезги! Но… распахнув дверь, я чуть не столкнулась с грудой доспехов – стражником, замершим на посту. Пылкая ярость под кожей мгновенно сменилась леденящим душу приливом реальности. Уйти. Сейчас же.
Я кивнула охраннику, изобразив на лице лишь досаду от неловкости, и зашагала прочь.
Голос Штаймера, прорвался сквозь дверь, приглушённый, но от этого не менее отвратительный:
– До скорой встречи, госпожа Артейр… Будьте уверены, она не заставит себя ждать.
Глава 39.
Глава 39
Сведённые судорогой конечности попустило, и я смогла сделать вдох. Воздух обжёг гортань, но принёс желанное облегчение – как холодный компресс на пылающую изнутри грудь.
Вокруг было пугающе тихо. Непогода, колючий ветер с моря и моросящий ледяной дождь, словно вымела улицы, загнав всех под крыши.
Подняв ворот пальто, я зашагала к пекарне, едва не поскальзываясь на запорошённом инеем тротуаре.
Пекарня. Сама мысль о ней сжимала сердце в тиски. Наше с Терес детище – хрупкое, едва окрепшее дело – могло рухнуть. Штаймер прекрасно знал, как оно мне дорого.
Дура! Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя на влажной коже полумесяцы боли. Горький привкус стыда подступил к горлу. Как, как я могла допустить такое? Влипнуть в эту отвратительную ситуацию?
Я мысленно осыпала себя проклятиями. Только себя. Ведь вся тяжесть вины и ответственности лежала исключительно на моих плечах.
Терес доверилась мне. А теперь… Как я посмотрю ей в глаза? Как расскажу, что натворила? Радости она точно не испытает.
Без Терес ничего бы не вышло: у меня был лишь смутный огонёк идеи, а у неё – помещение, годы опыта, твёрдые руки… И я втянула её в эту катавасию с Штаймером!
Работа, вложенные средства – всё под угрозой.
От нахлынувшего вала тревоги, вины и бессилия у меня заныл висок, а перед глазами поплыли серые круги. До пекарни на Соляной я доплелась едва живая – ноги ватные, дыхание сбитое, вместо одежды корки льда.
Схватившись за холодную, обледеневшую ручку двери, я на мгновение позволила себе слабую надежду: сейчас войду… Там будет тепло, стены, пахнущие свежим хлебом, Терес на кухне. И этот кошмар отступит, хоть ненадолго. Но надежда разбилась вдребезги. Дверь не поддалась. Пекарня была закрыта.
Я отпрянула не поверив.
