Штаймер смерил его ледяным взглядом, затем медленно опустился в кресло и снова стал тем обходительным человеком, каким казался несколько минут назад.
– Оформите соответствующие бумаги, Ганс, – сказал он уже совершенно спокойным тоном. – И подготовьте график платежей для леди Артейр.
Нобель согнулся в три погибели, пятясь к двери.
– Немедленно, господин префект! – он повернулся ко мне и произнёс совершенно другим тоном: – Леди Артейр, будьте любезны следовать за мной. Нам предстоит заполнить некоторые бумаги.
Поблагодарив префекта, я вслед за Нобелем направилась к выходу.
– Вам крупно повезло, леди Артейр, – заговорил он, когда мы вышли в коридор. – Не знаю, чем вы так впечатлили нашего префекта, но это первый случай списания долгов.
– Я ничего особенного не сделала, – растерянно ответила я.
Нобель бросил на меня косой взгляд.
– Ну конечно, – пробормотал он, ускоряя шаг. – Прошу сюда. Нам предстоит много бумажной работы.
Глава 16.
Глава 16
Из администрации я вышла в растрёпанных чувствах. В правой руке сжимала документ с графиком платежей, в левой – заметно полегчавший мешочек с монетами. Казалось бы, живи и радуйся: часть долга списана, некоторая сумма осталась при мне, но… Меня не покидало странное колющее чувство.
Такое же чувство меня охватило сегодня на рынке, когда рыжебородый предложил неприлично большую сумму за потрёпанный чемодан.
Почему я поверила сейчас? Ведь прекрасно знаю – у всего есть своя цена. Когда кто-то платит больше, следует задаться вопросом… Зачем?"
"Но ведь Штаймер – префект города, человек власти. К тому же дом действительно разграбили. Не поверю, что в администрации ничего об этом не знали. Одна треть списанной задолженности – хоть какая-то компенсация за понесённые убытки!
Именно так я себя и успокоила, пока брела сквозь колючий ветер к своему мрачному пристанищу.
На улице трещал мороз, снежная крупа больно хлестала лицо, а дыхание кристаллизовалось в воздухе серебристыми облачками.
Я ускорила шаг, втянула голову в плечи и поглубже зарылась в воротник.
Заботы и не думали ослаблять хватку. Стоило разгрести одну беду, как тут же намерзала другая – в промёрзшем доме ждала работа. Нужно было срочно обустраиваться: утеплить щели, приготовить еду и сотворить подобие постели, чтобы больше не коченеть на соломе.
Дом встретил меня жалобным стоном оконным рам и скрипом половиц.
Шторм фырчал в стойле и нервно перебирал копытами. Пока сумерки окончательно не сгустились и ночь не поглотила последние отблески дня, я решила выпустить его размяться. Знала – он не потеряется и не сбежит.
Пока конь взрывал копытами искрящийся наст, вздымая в воздух снежную пыль, я выскребла слежавшуюся подстилку, разбросала свежей соломы и насыпала в кормушку овсяных зёрен.