Нет причин для беспокойства.
Черт. Я знал, что Эйслинн попадет в неприятности. После возвращения в Дублин она не переставала разжигать грязь. Ее звонки в офис причала не остались незамеченными. Вопрос был в том, почему кто-то не хотел, чтобы она раздувала грязь. Я знал, что Имоджен была на яхте Максима. Или дело было не только в Имоджен? Что, если кто-то заинтересовался Эйслинн, потому что она была моей женой и теперь находилась вдали от моей защиты?
— Папа ждет, что ты придешь завтра на ужин в канун Рождества. Если ты исчезнешь, он потребует объяснений, и единственное, что он примет в качестве извинения, это то, что ты поедешь в Дублин, чтобы все обсудить со своей женой.
— Тогда это та ложь, которую ты можешь ему дать, — пробормотал я. — Я уезжаю в Дублин прямо сейчас. Хочу знать, кто следит за моей женой. Это может быть связано с моим новым бизнесом с Сергеем. Я не позволю другим игрокам испортить мне игру.
— Конечно, — пробурчал Балор. — Все дело в бизнесе.
Я вошел в свою комнату и закрыл дверь перед его носом, прежде чем начать собирать вещи на несколько дней. Я поймаю того, кто идет по следу Эйслинн. Возможно, люди Балора не преуспели, но у них не было такой мотивации, как у меня.
Я добрался до Купеческой арки около двух часов ночи. Трактир был еще открыт и переполнен. Вероятность того, что мать Эйслинн работает в смену, была высока, поэтому я не стал туда заходить. Вместо этого я пошел в более тихую часть переулка, где наткнулся на парня, которого помнил по Кенмару. Он кивнул мне, ничуть не удивившись. Должно быть, Балор рассказал ему о моем прибытии.
— Что-нибудь случилось сегодня вечером?
Он покачал головой и плотнее натянул на себя пальто. Было холодно, но мой гнев и беспокойство согревали меня. — Ничего. Эйслинн вошла в квартиру с мальчиком около четырех часов дня и с тех пор не выходила. Ее мать ушла на работу около пяти.
— Кто-нибудь входил в дом, кроме Эйслинн и Финна?
— Только пожилая женщина, которая также живет в этом доме.
— Ты можешь идти. Я позвоню Балору, когда мне понадобится кто-то на смену.
Он кивнул и ушел. Я прислонился к стене, откуда хорошо просматривалась входная дверь. Из-за Торговой арки сюда часто заходили и выходили, но никто не подходил близко к входной двери, кроме пьяного парня, который мочился на нее. Мне казалось, что такое случается довольно часто, и я ненавидел, что Эйслинн и Финн живут в таком месте, где им приходится переступать через чужую мочу.
Не мое собачье дело.
В тот вечер ничего не произошло, и когда утром Эйслинн и Финн вышли из квартиры, чтобы прогуляться до детской площадки, я следовал за ними на расстоянии, чтобы убедиться, что они меня не заметили. Я также оглядывался по сторонам в поисках тех, кто мог наблюдать за ними.