Автор
Вместе с подругой ты встречаешься в курортном ресторанчике, где время кажется отложенным временем. Встречаю тебя после двух лет и множество неудачных переписок. Ты словно другая — более спокойная, уверенная. Атмосфера завораживает, будто ты сама наполняешь пространство своей привлекательностью....
Бесполезный вопрос, если учесть, что она уже сидит там.
А вообще да, я возражаю. Очень даже возражаю. Пусть мы и едем туда, где соберется много народа, но Илона? В свете всех событий?
Эта женщина последний человек, которого я хотела бы видеть рядом с собой и Верочкой. И ее уверения своему боссу в том, что она не при чем, ничуть меня не успокаивают.
Но не могу же я озвучить все это прямо здесь и сейчас? Тем более Илона вот она — прямо перед глазами. Уже заметила нас и теперь сдержанно улыбается, впиваясь недобрым взглядом в дочку.
— Нет, конечно, — произношу вслух, потому что Давид ждет ответ, а сама инстинктивно крепче обнимаю Веру. И мысленно ограждаю нас с ней от этой женщины невидимой стеной.
— Отлично, — кивает Бергман, — тогда садись."
"Он распахивает перед нами заднюю дверь, приглашая устраиваться, и нам с дочкой не остается ничего другого, как сесть в салон.
Глава 30
Давид садится рядом с нами, но присутствие Илоны на переднем сиденье портит картину, и я не чувствую той расслабленности и умиротворения, что ощущалась в прошлую поездку.
Я напрягаюсь и все, чего мне сейчас хочется, это снова оказаться дома.
Вера, в отличие от меня, не обращает никакого внимания на Илону. Она тянется к Бергману, но я достаю одну из Вериных книжек и начинаю отвлекать дочку большими красочными иллюстрациями.
Веруня очень любит книги. Она обожает, когда я читаю ей и готова подолгу рассматривать картинки, если они прорисованы качественно и передают эмоции.
У дочки есть несколько любимых книжек, среди которых «Кот в сапогах» и «Буратино».
Вот и сейчас она с умным видом переворачивает страницы, лепечет и тыкает пальчиком то в Буратино, то в Карабаса, а Бергман за ней наблюдает.
— Бути, бути, — радостно хлопает в ладоши Вера, увидев Буратино, но мы переворачиваем страницу, и она уже морщит лобик.
— Шуша-шуша.
Ей не нравится, что огромная крыса хватает деревянного человечка за ногу и пытается укусить.
— У-бабаба, — выдает грозно и с придыханием, потому что через несколько нейтральных иллюстраций из-за портьеры на сцену вылезает злобный Карабас-Барабас, со злыми глазищами, носом картошкой и огромной рыжей бородой.
