Автор
Вместе с подругой ты встречаешься в курортном ресторанчике, где время кажется отложенным временем. Встречаю тебя после двух лет и множество неудачных переписок. Ты словно другая — более спокойная, уверенная. Атмосфера завораживает, будто ты сама наполняешь пространство своей привлекательностью....
Если бы не похищение дочки и мое состояние на грани нервного истощения, я бы, наверное, замирала от восторга и нереальности происходящего. Сам Давид Бергман, миллиардер, за вниманием которого охотится столько людей, расхаживает по моей кухне, как по своей, и запросто готовит для меня чай.
Проходит несколько секунд.
— Ты так привязалась к этой девочке из-за того случая? — вдруг спрашивает Бергман, а я замираю.
Давид возвращается к столу с двумя чашками чая. Одну он ставит передо мной, вторую пододвигает к себе и снова садится за стол.
Взгляд внимательный и даже немного грустный. Или мне просто так кажется из-за неровности освещения? А его вопрос…
— Ч…что вы имеете в виду?
— Снова на вы?
— Извини, я путаюсь.
— Знаешь, Жень. Я много раз думал о тех словах, что сказал тебе тогда в Германии. С этим абортом. Это было так глупо и жестоко. Я много раз жалел. В конце концов, у меня столько денег, что я мог бы дать их тебе просто так, чтобы ты растила ребенка и неважно, что он не от меня. Мне не понравился в тот момент сам факт обмана с твоей стороны.
Но я не мог забыть о тебе.
Я попросил своего человека в этом городе, чтобы нашел тебя и проверил, действительно ли ты беременна. Думал, если да, то переведу тебе деньги, раз его отец сбежал и оставил тебя в таком положении. Лишь бы только ты не делала аборт. Но выяснилось, что ты уже успела его сделать.
По позвоночнику пробегает холодок.
— Так быстро, — продолжает он.
— Странно. Мне показалось, что ты врешь насчет этого.
И теперь… ты ведь жалеешь об этом? Ты живешь вместе с подругой, у которой ребенок почти такого же возраста, какой мог бы быть у твоего малыша. Ты жалеешь. Я прав?
По мере того, как он говорит, я бледнею все больше и больше, а мои руки становятся холодными, как лед.
Он смотрит на меня, а я не могу произнести ни слова.
— Давид, я… — пытаюсь, но не могу. Только киваю.
Он кивает в ответ.
— Я…Верочка, она… — снова пытаюсь и снова замираю не в силах произнести, что на самом деле она моя дочка. Моя и его.
Мне нужно собраться с силами, а это не так-то просто. Я обхватываю пальцами чашку и пытаюсь согреть их о керамику.
Мне так хочется сказать, но…еще Леша, это наезд. Да и вообще. Мне страшно, просто страшно.
— Да, я очень привязана к Верочке, именно поэтому, — выпаливаю и тут же жалею. Был отличный шанс, а я его упустила.
Он кивает.
