Автор
Леди Эвелин стойко сражается за справедливость, несмотря на все препятствия. Загадочное дело привлекает внимание графа Беркли и всех остальных, но только она убеждается в его правдоподобии. Атмосфера книги наполнена тайностью и напряжением, словно каждое дыхание — шаг вперед к решению загадки....
Через несколько минут Беркли, казалось, устал от этого храма тщеславия.
Он замер у окна, сложив руки на груди, и произнес, не оборачиваясь.
— Это объясняет, почему в городе творится хаос.
Я не успела ничего ответить, потому что открылась дверь.
Сэр Эдгар Хоторн, глава Корпуса жандармов, оказался человеком, полностью соответствовавшим своему кабинету. Немного тучный, чуть полноватый, весь круглый — от пухлых щек до плеч и слегка вываливающегося живота. Даже его манера двигаться была мягкой и размеренной, лишенной всякой спешки.
Он вошел с кислым выражением лица, словно весь мир только что ему чем-то досадил, и это выражение тут же стало ещё мрачнее, когда его взгляд упал на Беркли
Мне стало противно. Я вспомнила, что рассказала мне мать Джеральдин о ее разговоре с жандармами. Они отказались принять ее обращение и посоветовали взволнованной матери ожидать возвращения дочери через девять месяцев «с выблядком».
Я почувствовала, как на щеках вспыхнули пятна гневного румянца.
Граф и сэр Хоторн успели обменяться приветствиями, когда взгляд последнего упал на меня.
— Это у вас в доме произошел пожар, э-э-э… — он замялся с именем, — мисс?..
Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела произнести ни слова.
— Дом леди Эвелин подожгли с помощью магии, — Беркли не дал ему ни единого шанса и сразу же атаковал.
— Матерь Благословенная, о чем вы говорите? Магия запрещена столько лет, что мы уже забыли, как она выглядит, а вы, верно, и не помните, в тот год были ребенком..
Лучше бы я осталась с дедушкой, подумала я с тоской.
Поведение сэра Хоторна навевало одновременно грусть и ярость. Хотелось то ли разрыдаться от его бездарности, то ли накричать из-за безысходности.
— Я знаю, что я видел. Магический голубой отблеск в пламени, — отрезал Беркли. — Смею надеяться, вы воспримите мои слова крайне серьезно. Не хотелось бы докучать наследнику престола с подобными мелочами, но... — с напряжением произнес он.
Сэр Хоторн слегка дернулся, его пухлые пальцы нервно задвигались, а глаза заморгали быстрее.
— Непременно, лорд Беркли, непременно! — пробормотал он, облизав губы. — Корпус жандармов славится своим серьезным отношением к каждому, повторяю, к каждому делу, — выпятив грудь колесом, наставительно произнес сэр Хоторн и даже потряс в воздухе указательным пальцем.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и встала. Оба мужчины поднялись за мной следом.
