— Уходите, сколько раз сказано вам было!
— Это я, — Эвелин ступила вперед, едва не прислонившись к дереву щекой, и положила на дверь ладони. — Откройте, миссис Фоули. Пожалуйста. Нам очень нужно с вами поговорить.
— Уходите... — донеслось до нас вновь, но уже не так уверенно.
— Пожалуйста, это касается уже не только Джеральдин. Но и других девушек... — Эвелин обернулась ко мне, ища поддержки, и я кивнул.
Если это разговорит миссис Фоули, мы можем рассказать ей обо всем.
— Каких девушек?.. — спросила она подозрительно и уже без прежнего надрыва.
— Которые тоже пропали.
— Но моя девочка не пропала... она живет в домике у моря и работает, вы же видели письмо! Она счастлива! — выкрикнула та.
Эвелин прикусила губу и поморщилась, словно съела что-то кислое.
— Миссис Фоули, пожалуйста, — она погладила дверь ладонью, но нашу собеседницу было уже не остановить.
— Убирайтесь! — из дома донесся грохот, словно что-то ударилось о стену. — Убирайтесь немедленно и не смейте впредь являться сюда! Иначе я обращусь к жандармам!
Ее голос резко оборвался, и мы услышали торопливые шаги, а потом повисла тишина.
Вздохнув, Эвелин понурилась и посмотрела на меня исподлобья.
— Простите, я все испортила. Напрасно я упомянула других девушек и сказала, что они «тоже» пропали.
Мне захотелось ее утешить, и я уже протянул руку, чтобы прикоснуться к ее плечу, но вовремя опомнился и одернул ее, завел за спину и сжал кулак.
— Ничего, — сказал я сухо. — Дело не в вас. Миссис Фоули находится в кране нестабильном состоянии... Думаю, она не открыла бы нам в любом случае.
Эвелин повела плечами и сжала ладонями локти, словно мерзла. Она огляделась и втянула носом прохладный воздух.
— Пора возвращаться, — прозвучало тихо и печально.
Но я кивнул и решительно направился вперед. Я обещал ее деду. Я обещал себе. Для блага всех так будет лучше.
Эвелин замешкалась, и я нетерпеливо обернулся, дойдя до невысокого забора. Она стояла на тропинке, что вела к дому, и смотрела на него. Невольно я прирос взглядом к ее точеному профилю, к острым скулам и к завитку светлых волос, который выбился из прически и теперь щекотал ей шею. Она постоянно отмахивалась от него, а я почувствовал, как зачесалась, заболела ладонь от нестерпимого желания подойти к ней и отвести за нежное ушко этот проклятый завиток...
— Миледи! — мой голос прозвучал неподобающе грубо и резко. — Прошу, не задерживайтесь!
Она вздрогнула и обернулась, и я мог бы поклясться, что ее взгляд потух, когда она посмотрела на меня."
"— Иду... — больше прочел я по губам, нежели услышал и опустил ладонь на забор и сжал с такой силой, что деревянные острые колышки до боли вонзились в кожу.
— Эвелин, детка...
Голос миссис Фоули прозвучал раскатом грома посреди ясного неба.