Автор
В ушах Евы застрекулась восклицательная фраза — она стояла, словно замерев, на пороге кабинета. Тонкий лист бумаги перед ней резко изменил сцену: теперь он был центром внимания в темном кабинете, где хозяин оживлено перебирал зубочистку между губами. Воздух вокруг наполнился неясной тревогой и непостижимым悬念。...
Вот с кем бы сейчас с удовольствием пообщалась Ева, так это с подругой, с Мишель.
Та долго не отвечала на вызов, но в конце концов с динамике зазвучал ее голос:
— Ева, ты же прекрасно знаешь, что я сплю в это время! — раздраженно произнесла подруга. — И звонишь, звонишь, звонишь! У тебя вообще совесть есть, а?
— Уже почти двенадцать. Я хотела встретиться в обед. Подъезжай к половине первого в галерею, сходим в кафе.
— Смеешься? Я даже накраситься не успею.
— А ты не красься. Надень что-нибудь и приезжай.
— Ой, нет, я записана на маникюр.
— Жаль. Хотела с тобой пообщаться, — грустно сказала Ева.
— Да? Вроде мы в воскресенье все обсудили, — быстро проговорила Мишель. В ее голосе почему-то слышалось напряжение. — Знаешь, у меня сегодня страшенный цейтнот… Маникюр, салон, бассейн. Давай потом, ладно? Ну, пока, чмоки-чмоки, побегу собираться. Вообще, хорошо, что ты меня разбудила, а то бы я опоздала. Спасибо, дорогая!
— Пожалуйста. Пока, — вздохнула Ева.
*****
В результате в кафе она встретилась не с подружкой, а с юристом.
Кафе было светлым и уютным. Сквозь кремовые римские шторы просвечивало солнце. Столы были украшены вазами с оранжевыми цветами, а диваны — фиолетовыми подушками.
— Тут найдется что-то для вас? — спросила Ева, рассматривая меню. — Как ваш гастрит?
— Не будем о грустном, — улыбнулся Вадим Андреевич. — Лучше скажи, что там у тебя со Шведовым. На чем вы остановились?
— Пока без изменений…
Ева смутилась и опустила голову. Она подумала о том, что должна была дотянуть до начала осени, но выдержала всего двое суток рабства. На этом ее терпение лопнуло. На душе было гадко. Но, безусловно, она не собиралась посвящать юриста в детали своих финансово-эротических отношений с Максом.
Официантка принесла заказ и поставила перед Евой большую тарелку с салатом «Цезарь». Вадим Андреевич вооружился ложкой и приступил к сырному супу.
— Я тут прикинул… Смогу выделить тебе один миллион, — сказал он после небольшой паузы. — Понимаю, что это только часть. Но хоть что-то.
Ева удивленно подняла глаза на мужчину.
— Вадим Андреевич…"
"— В долг, Ева, в долг. Ты не думай, что это жест безумного благородства.
