Автор
В ушах Евы застрекулась восклицательная фраза — она стояла, словно замерев, на пороге кабинета. Тонкий лист бумаги перед ней резко изменил сцену: теперь он был центром внимания в темном кабинете, где хозяин оживлено перебирал зубочистку между губами. Воздух вокруг наполнился неясной тревогой и непостижимым悬念。...
Как обычно по утрам, Макс шастал по кухне в одних боксерах, и его возбуждение просматривалось невооруженным взглядом.
Макс, улыбаясь, обошел барную стойку, стянул девушку со стула, повернул к себе спиной и прижал ее локти к сиденью. Сам навалился сзади, горячо задышал в шею, начал целовать в ухо — щекотал и обводил языком ушную раковину, покусывал мочку. Макс задрал Евину футболку и стащил кружевные трусики. Одно движение, и его рука очутилась у Евы между ног, а пальцы уже продвигались внутрь.
Ева успела повторить паническое «Опоздаем же!», и в следующую минуту ощутила, как внизу все наливается тягучей медовой тяжестью.
Еще несколько томительных движений — и она застонала, инстинктивно прогнула поясницу и раздвинула ноги, чтобы Максу было удобнее ласкать ее рукой.
— Ну вот, совсем другое дело, — горячо прошептал Макс и поцеловал ее в висок.
— Я вообще-то… уже собиралась… идти наверх… — срывающимся голосом прошептала Ева. — Мне надо одеваться… краситься…
— Успеешь.
Макс придавил Еву к барному стулу. Сквозь тонкую футболку она чувствовала грудью мягкую кожу сиденья, а сзади навалился пылающий страстью мужчина. Его тело горело, он тяжело дышал.
Момент проникновения был томительно-нежным, Ева не удержалась от стона. Чувствовать в себе мужчину, его воинственную твердую плоть — это было прекрасно.
Стесняться было некого, они в доме одни, до соседских особняков далеко… Ева закричала, и этот вопль освободил ее, вывел за рамки приличия, условностей. Через несколько минут ей хотелось уже даже не кричать, а визжать.
Они сумели достичь вершины одновременно, синхронно забились в сладком оргазме, а затем притихли. Макс навалился сзади, обмяк, уткнулся носом в шею. Он тяжело дышал. Ева чувствовала спиной, ягодицами, бедрами все его пылающее тело. Но он тут же приподнялся, чтобы не раздавить ее.
