— Вы что-то хотели, прекрасная госпожа, — спросил я, разглядывая ее теперь совсем близко. Отмечая, что из-за края блузы, выглядывает тату как раз в том месте на груди, где оно проступает у Элиан. Разумеется, рисунок тату иной, не эльфийский.
— Да, господин Серж Орлов, — с улыбкой ответила она, поправив прядь светло-льняных волос, упавшую на лицо. — Хотела спросить вас… Не желаете присесть рядом? Или вы боитесь, наслушавшись жутких историй обо мне?
— Признаюсь, боязно, — улыбнулся я. — Очень боязно, даже сердце щемит.
— Но вы не похожи на труса, — ее глаза были удивлены.
— Боюсь я не страшных историй, а вашей красоты, с позволения будет сказать при… — я покосился на ее седовласого соседа со шрамом, который мог быть ее мужем, хотя возрастом годился в отцы. — При этом суровом человеке, если он позволит мне такие речи.
— Радигор позволит. Правда же? — она с улыбкой перевела взгляд на мужчину напротив нее и отодвинулась к стене, как бы приглашая сесть рядом.
— Разве посмею противиться воле самой Латеи, — ответил Радигор, окинув меня взглядом внимательных зеленовато-желтых глаз.
Я присел рядом с Латеей. Так и подмывало спросить, откуда ей известно мое имя, но решил не торопиться с вопросами, дать необычной даме проявить инициативу во всей полноте.
— Господин Орлов, вы не желаете потрогать мою руку? Вам же важно знать, тепла она или холодна? — неожиданно спросила она, положив ладонь на стол. — Говорят, именно так можно определить, жив человек или гуляет в сумрачных садах среди мертвых.
— Потрогать вашу руку мне просто приятно, — я действительно хотел этого.
Более того, присаживаясь рядом с ней, я все пытался почувствовать, веет ли от нее холодом, как уверяли мужики несколько минут назад. Холода не почувствовал. Ее пальцы… они оказались вполне теплыми. Касаясь их, я заглянул в глаза своей соседке. Их серая глубина отчасти напомнила мне глаза Ирины Башаровой, но голубой оттенок делал их другими, похожими на зимнее небо на Гае, затянутое морозной дымкой.
— Смелее, Серж Орлов, — она вложила свою ладонь в мою. — Вы опасаетесь недовольства Радигора? Он мой телохранитель, если можно так сказать. И наставник в вопросах, касающихся жизни и смерти.
Последние ее слова сразу застряли в моем уме. Наставник в вопросах, касающихся жизни и смерти? Как это? Что имеет в виду девушка, о которой ходят слухи, будто она не жива?
Латея, будто услышав мои мысли, пояснила:
— Он учит меня владеть клинком.
