Этим вечером игра проходила в одном из фешенебельных особняков в престижном районе округа Колумбия, и хотя в этом доме было все, чтобы удовлетворить состоятельных и именитых игроков, – лучшие напитки и элитные девушки по вызову – хозяин попросил с трубками и сигарами выходить на террасу.
– Да, Джеки, – ответил он, затянувшись пряной кубинской Робутос.
– Твоя девочка вернулась сегодня из Нью-Йорка. Привезла из квартиры бывшего копа пару коробок и остановилась еще у одного дома на полчаса.
У Терренса подскочило давление. Его пальцы непроизвольно сжали сигару так крепко, что она едва не развалилась пополам.
– Что еще мы узнали?
– Она поговорила со старухой в доме у копа, наверное, это управляющая. К кому она ездила еще, пока не могу сказать. И наш человек уверен, что за ней следил кто-то еще. Было слишком темно, чтобы разглядеть водителя или номер, не спалившись.
Еще больше беспокойства вызвало подтверждение того, что кто-то следит за Хэйли помимо них. ОЭН. А это могло значить только, что журналистка до чего-то докопалась.
С самого начала это было глупой игрой, дурацкой затеей. И Терренс приходил к выводу, что пора сворачивать лавочку. Замести следы, и попробовать какой-нибудь другой способ избавиться от ОЭН.
Ночь была теплой, поэтому, добравшись домой, Хэйли переоделась в трусики-шортики и коротко обрезанную футболочку и приготовила себе мартини со льдом. Она скормила DVD-плееру диск с обработанной записью, который нарезал ей Костер, и села пересмотреть еще раз. Коробки с документами Мэнни она поставила на журнальный столик. Но прежде, чем взяться за работу, которая должна была занять всю ночь, Хэйли подошла к распахнутому окну, захватив с собой бокал. Вечерний бриз ласкал ее чуть блестящую от пота кожу, освежая разгоряченное тело. В жарком воздухе был запах гиацинтов. Начинался дождь.
Хэйли закрыла глаза и потянулась, прогибаясь в пояснице, вспоминая прошлую ночь, поцелуи Луки, разжигавшие ее желание. Какие губы у этой женщины – нежные, податливые. Почему она не позвонила? Пытаясь забыть разочарование, Хэйли устроилась на диване со своим бокалом и с пультом в руке.
Как журналистка, она не раз встречала случаи, когда женщину превращали в настоящую смерть-машину. Но большинство из них были одновременно и жертвами – смертницами, начиненными взрывчаткой. Их заставляли делать это во имя религиозной или национальной идеи, приносить себя в жертву борьбе.
Это был точно не тот случай.