Ее клитор был настолько раздражен и чувствителен, что она вскрикнула, когда Домино положила на него большой палец. Все было так открыто, готово встретить ее пальцы, что, когда Хэйли подняла бедра, требуя еще, вслед за одним, легко вошли еще два.
И они продолжили в том же стремительном ритме, повторяемом движениями руки Домино в глубине, внутри и одновременно снаружи, задаваемый клитору большим пальцем.
Хэйли впилась зубами в плечо Домино, когда была уже почти на самом пике, все более сильными спазмами обнимая внутри ее пальцы, а сердце так громко стучало в груди Домино, что, ей казалось, Хэйли тоже отчетливо слышит каждый удар.
– О, да, о, да, м-м-м-ммм, – бедра Хэйли поднимались и опускались, как в припадке, она кончила, и упала, чуть дыша, на подушки, сжимая Домино в своих объятиях.
Домино сгорала от возбуждения, такого, какого никогда прежде не испытывала, от сильнейшего физического возбуждения, дополненного растущим чувством к Хэйли и восторгом от сознания того, что Хэйли так отвечает на ее ласки.
– Я дико хочу дать тебе почувствовать то же самое, что и я сейчас, – влажно прошептала Хэйли, и облизнула мочку уха Домино, а потом нежно и горячо засосала ее.
– Хэйли… пожалуйста, – Домино свободно владела восемью языками, и это позволяло ей стать кем угодно в таком огромном количестве ситуаций, что она сама не смогла бы припомнить все. Но она не нашла слов, чтобы сказать Хэйли, что готова взорваться от того, как сильно хочется ее умелой настойчивой ласки.
– Секундочку, – кокетливо ответила Хэйли.
Руки ее целенаправленно двигались от задницы Домино до талии, призывая подняться немного, и вскоре их поза была почти «69»: Домино оседлала Хэйли, широко разведя колени, и ей открывался чудный вид на великолепную грудь Хэйли с торчащими сосками, твердыми, словно камушки, граненые кабошоном.
Руки Хэйли блуждали по телу Домино, поглаживая каждый сантиметр – крутые поджарые бока, потом упругую задницу, потом бедра и плоский живот, и, наконец, грудь, обхватывая и теребя чувствительные соски, пока острое чувство не появится в самом центре клитора.
Домино скрежетала зубами, борясь с желанием запустить свою руку себе между ног, так нестерпимо ей хотелось кончить. Ее всю трясло.
Словно чувствуя ее отчаяние, Хэйли стиснула запястья Домино и притянула ее руки к тонким холодным столбикам кровати, мол, держись здесь. Когда Домино схватилась, Хэйли проговорила:
– Посмотри на меня, Лука.
Это было легче, чем она думала.