В глубокой осенней темноте Ирина просыпается от мелких капель дождя. Непривычный, мерцательный свет лампочки окружает ее комнату как холодная пленка, заставляя чувствовать себя словно в таинственном сне. Казалось бы обыденной болью в ногах она понимает, что несчастие уже на пороге......
Позволь высказать по этому поводу и мне!
– Да, ради Бога. Разве я могу что-либо запретить непосредственному начальству?
– Так вот! Феофанов выходил на генерал-лейтенанта Круглова, курировавшего работу Бревадзе, точно с таким же вопросом, что озвучил и ты. И Круглов заверил начальника Управления в том, что Бревадзе можно полностью доверять. Почему, спросишь? Потому что внедрение проводилось через аппарат Сардикашвили, и полковник Бревадзе поддерживает неплохие личные отношения с президентом. Так что, если «Крот» и сбросил Ревазу информацию по агенту, что ничем не подтверждено, но допустим, сбросил, то под подозрение Кандеашвили мог попасть кто угодно, кроме Бревадзе.
Офицеры поблагодарили полковника за напутствие.
Тимохин добавил:
– Да храни нас Бог! Аминь!
Потапов покачал головой:
– Ты, как всегда, в своем репертуаре, Тимохин!
– Разве это плохо?
– Да нет! Нормально!
– Вот и я о том же! До встречи, Владимир Дмитриевич.
Командиры спецподразделений поднялись на борт самолета. Ровно в 7 часов 30 минут шасси самолета оторвались от бетонки. Полет продолжался 2 часа 20 минут, и в 7-50 Ил-76 благополучно совершил посадку во Владикавказе. Первыми по трапу сошли Крымов, Тимохин, Соловьев и Федоров. Их встречал невысокий коренастый осетин в камуфляже. Он представился:
– Полковник Кастуев Заур Авазович, можно просто Заур.
Представились и офицеры боевой группировки Главного Управления по борьбе с терроризмом.
Кастуев указал на вертолет, стоявший на отдельной площадке, метрах в ста от ангаров:"
"– Это наш Ми-8. На нем мы совершим перелет в Джаву, где вас уже ждет командир группы спецназа ГРУ, подполковник Никонов.
Крымов приказал командирам групп вести подразделения к вертолету.
