В глубокой осенней темноте Ирина просыпается от мелких капель дождя. Непривычный, мерцательный свет лампочки окружает ее комнату как холодная пленка, заставляя чувствовать себя словно в таинственном сне. Казалось бы обыденной болью в ногах она понимает, что несчастие уже на пороге......
Шепель тут же вызвал Тимохина:
– «Первый», я – «Третий»!
– Слушаю!
– Цель в пристройке уничтожена. Крымов только что закончил переговоры с Горцем. Держу дверь дома под прицелом!
– Понял! Работаю!
– Прикрываю!
– К зданию не подходить без команды. Отбой!
– Удачи, командир!
Тимохин, опершись о перила лестницы, головой поднял крышку люка. Поднялся в пристройку. Увидел лежавшего на спине бандита. И черную дыру в его переносице. Он был мертв. Александр выхватил пистолет, поднял его вверх стволом, подошел к двери.
Выслушав Крымова, Дания сплюнул на пол. Обернулся к Белле:
– Ты слышала, что сказал русский полковник?
Женщина ответила:
– Слышала! По-моему, он предложил приемлемый для вас вариант!
– Да? Отпустить тебя с детьми, чтобы остаться в машине под пулеметами пограничников?
– Так возьмите с собой полковника.
– Да? Умная? Этот полковник – спецназовец. Он и без пограничников и без оружия способен создать нам кучу проблем! А мне они не нужны. Поняла ты, сучка пробитая?
– Я не сучка!
– Скажи еще, верно муженька своего ждешь.
– Да, жду!
– Сгнил он, твой муженек, но черт с ним.
– У вас нет другого выхода.
Тимохину, который уже почти подошел к комнатной двери, показалось, что бандит усмехнулся:
– Да? Это ты так считаешь! Это полковник так считает.
– Вы не сделаете этого!
Дания закричал:
– Сделаю! Видит Бог, сделаю! И тогда русские, ваши долбаные власти, примут мои условия. Это у них тогда не будет другого выхода.
Тимохин появился неожиданно. Он встал в проеме двери, нацелив пистолет в голову бандита:
– Ты ничего уже не сделаешь, Горец!
Дания рванулся к заложникам.
– Крыма вызывает «Орион»!
Тут же в ответ:
– На связи!
– Все, Крым! Горец и Шахматов уничтожены! Заложники освобождены.
