В глубокой осенней темноте Ирина просыпается от мелких капель дождя. Непривычный, мерцательный свет лампочки окружает ее комнату как холодная пленка, заставляя чувствовать себя словно в таинственном сне. Казалось бы обыденной болью в ногах она понимает, что несчастие уже на пороге......
Дания протянул руку:
– Дай-ка шприцы!
Юшко достал из пакета сверток, протянул его главарю!
Горец оценил медицинский инструмент.
– Взял, что надо. Игла короткая, не сломается случайно.
Юшко уложил шприцы с ампулами в коробку из-под сигар, сунув ее на подоконник.
Дания поднялся:
– А теперь, Румын, расскажи-ка мне в подробностях, как ты следил за Анастасией Зудиной?
– А в чем дело, Горец?
– Ты не понял вопроса, Витя?
– Ну как? Обычно! Встречал на улице, шел следом. Смотрел, встречается с кем или сидит дома.
– И что увидел?
– Кроме школы, больше никуда при мне не ходила, даже в магазин. Сидела дома. Но почему ты спрашиваешь об этом? Ведь я уже докладывал тебе о порядке проведенного наблюдения за объектом.
Горец не обратил никакого внимания на последние слова подельника, спросив:
– Как же ты засветился перед ней?
Румын удивился:
– Я? Засветился? С чего ты взял?
– А с того, что баба сегодня вела себя испуганно. Была напряжена, постоянно осматривалась, словно выискивая кого-то, кто представлял для нее с дочерью опасность.
– Ну, посмотрела раза два, когда я шел сзади. И все!
– Неаккуратно работаешь, Румын. Испугал ты бабу.
– Не может быть!
– Ты будешь возражать мне?
– Нет, но я же только следовал за ней.
– Вот этим и напугал. Но ладно, сегодня на обратном пути из школы Зудина вела себя немного спокойней.
– Понял!
– Захват проведем во вторник, двадцать первого числа, три дня на торги и в пятницу, двадцать четвертого октября – реализация основной акции.
– Ясно!
– И план придется скорректировать.
– В смысле?
– С Зудиным все понятно. Он будет на работе. Анастасию нейтрализуем в подъезде, с возращением в квартиру.
