Автор
Незадолго перед тем, как клиент выпустил руки, Ника поняла: терпение кончено. Им тут же предложили пристроиться в переговорную — где-то в подвале огромного здания. Но только он распустил руки и приказали не трогать Альберта Дмитриевича. Ника сразу напала, пытаясь унять гнев и унижение. Оранжевый доспех с файлами полетел на голову собеседника — весь этот странный балаган начался прямо сейчас....
— Не знаю, не знаю! — саркастически хмыкнула бывшая тёща.
Она, как и дочь, вовсе не собиралась прощать зятя…
— Явился на всё готовое! — ворчала потом Елена Вадимовна. — Уже и сынок ему подрощенный, не надо по ночам вставать, не надо по врачам мотаться. Помнишь, каким Егорушка был слабым, когда родился? А сейчас? Шило!
— Ой, мам, смотри не сглазь! — испугалась Ника.
— И вот такой подарок этому, прости господи, папаше! За что? Он разве заслужил? Нет!
Однако женщины не могли не радоваться счастью Егорки. Малыш нарезал круги по стенам и потолку от возбуждения.
Конечно, обе женщины не могли не дрогнуть, наблюдая за этой картиной…
Пару дней мать и дочь обустраивались на новом месте, им было трудно поверить, что, по крайней мере, месяц они проживут в этой шикарной квартире. Какой контраст с их тесной и убогой каморкой!
Но что будет дальше?
Вечером субботы, уложив малышей, женщины сели пить чай на кухне.
— Сколько же Лёшка всего сюда натащил, — покачала головой Елена Вадимовна. — Холодильник битком. А игрушек сколько купил Егорушке! Избалует нашего пацана.
— Он хочет за неделю компенсировать пять лет своего отсутствия, — презрительно усмехнулась Ника.
— Это невозможно! И все твои страдания тоже ластиком не сотрёшь. Ты намучилась из-за него, доченька. Как ты тогда плакала! Никогда этого ему не прощу.
— Однако ты переехала в эту квартиру. Значит, уже согласилась играть по его правилам.
— Что ж мне там одной делать? Я без вас не могу! Ничего я не согласилась. Лёшку не прощу. Не прощу! Сейчас курс уколов закончу, сил у меня прибавится, и тогда надаю ему подзатыльников.
— Какая ты у меня воинственная, — улыбнулась Ника и погладила худую мамину руку. Сквозь бледную восковую кожу просвечивали синие вены.
Что же будет дальше? Как они будут жить?
Эти вопросы разъедали Нике мозг соляной кислотой, она ни на секунду не могла расслабиться.
— Но Лёшка ведёт себя так, словно точно знает, что делать, — сказала мама. — Вот этого у него не отнять, он всегда таким был. Сразу всё берёт в свои руки.
— И как же он устроит нашу жизнь? Не могу же я вечно работать на удалёнке. Виктор Палыч меня уволит. А Васнецов сказал, чтобы в его новой квартире я спроектировала комнату для няни.
— Значит, мы будем жить здесь, Алексей — в своей квартире с няней и Дашенькой.
