Автор
В душной комнате начальницы работы, где все напоминает о строгих стандартах и формализме, голос Алены заставляет кровь бросаться в жилы. Она сообщила мне о том, что её подчинённого Савельева сняли с должности "опасного министра". Это уведомление как будто холодной ладонью коснулось меня, и я чувствую тревогу в воздухе....
До истечения 24 часов, указанных в инструкции, оставалось еще целых пять часов!
К возвращению Самойловой мне окончательно удается себя убедить, что я не беременна. Когда все это закончится, запишусь на прием к эндокринологу и сдам кровь на гормоны.
— Я еле нашла здесь аптеку, — Ирина снимает пальто и сапоги. — Купила три теста разных марок.
— Не надо, Ир, я не могу быть беременна, — сажусь ровно на диване и уверенно расправляю спину.
Самойлова подходит ко мне и достает из сумки три прямоугольные картонные коробочки.
— Иди сделай тесты.
— Я не хочу в туалет.
— Выпей стакан воды.
— Не хочу пить.
Ира нетерпеливо вздыхает.
— Что ты как маленький ребенок? — кладет мне на колени тесты. — Иди давай.
— Зачем, если я знаю, что не беременна?
— Если ты знаешь, что не беременна, то какая проблема в этом удостовериться? — хитро выгибает бровь. — Или ты знаешь, но проверять боишься? Если так, то ты допускаешь мысль, что можешь быть беременна, но просто не хочешь в нее верить.
Думаешь: раз нет доказательств, нет и беременности.
Чего греха таить, Самойлова загнала меня в угол. Вздохнув, встаю с дивана вместе с тестами и направляюсь в ванную. Действительно, а чего я боюсь, если знаю, что не беременна? И сейчас я продемонстрирую Ире доказательства.
Но когда я через десять минут держу в руках три теста разных марок с положительным результатом, мне становится дурно. Они выпадают из рук, а я приваливаюсь спиной к кафельной стене и снова накрываю лицо ладонями.
Вот и все… Это финиш. Я одна, никому не нужная, с уголовным делом за сбыт наркотиков, да еще вдобавок беременная.
Мозг уже рисует картины моего нерадужного будущего. Мне придется бросить работу и вернуться в родной город к родителям. Соседи будут тыкать в меня пальцем и шептать за спиной: «Дочка Добровых нагуляла в Москве». Ярославу о ребенке лучше не говорить. Он все равно вряд ли простит мне статью, а в алиментах от него я не нуждаюсь.
— Ну что? — раздается голос Ирины за дверью, когда я слишком громко всхлипываю.
Я не отвечаю, и тогда Самойлова снова бесцеремонно врывается в ванную.
Поднимает с пола тесты и, шумно выдохнув, убирает их на полку.
— Иди сюда, — притягивает меня в свои объятия. Аккуратно гладит по голове и спине, пока я насквозь промокаю слезами ее шелковую блузку. — Все будет хорошо.
Ярослав очень обрадуется.
