Автор
Соня выглядела уверенно и спокойно в дорогом брючном костюме, готовясь к важному предстоящему собеседованию для получения гранта. Тем не менее, ожидание конкурса давило на неё, и чувство опасности тихо проникало в её сознание, напоминая о потенциальных проблемах, которые могут быть связанными с этим важным решением....
Сейчас я бы, может, и хотел… Ты хорошую цену предложил… Но… Не могу, брат, прости, – туманно ответил бизнесмен, отвёл взгляд и тяжело вздохнул. – Никак.
Интуиция, без которой не выжить ни одному предпринимателю, подсказала Кириллу, что дело не обошлось без Гурьянова. Этот серый кардинал из областного правительства наверняка приложил здесь руку.
Кирилл не сдался без боя – заново попробовал уломать строптивого партнёра. А потом махнул рукой:
– Да и пофиг! – сказал с нескрываемой обидой. – Как хочешь, Ашотик.
– А профиль? – насторожился несостоявшийся партнёр.
– Не важно! – отмахнулся Кирилл. – У меня два объекта закрылись, надо где-то размещать свободное оборудование. Вот туда всё и загружу. А ты упустил отличную сделку.
Ашот Сергеевич насупился, ещё раз тяжело вздохнул, отхлебнул из бокала апельсинового сока.
– Да я сам не рад, дружище. Но в данной ситуации от меня ничего не зависит…
Деловой завтрак закончился на минорной ноте, оба бизнесмена остались недовольны.
Потом в течение дня Кирилла ждали сотни звонков и несколько совещаний. Работа обрушилась лавиной, как и всегда в понедельник. Разбирался с партнёрами и поставщиками, ругался, убеждал или восхищался – по ситуации."
"Периодически закидывался таблетками, так как от напряжения сразу начинало ломить затылок.
О том, чтобы поехать в клуб к Матвею и там хорошенько поколотить боксёрский мешок или даже спарринг-партнёра, и думать было страшно: Кирилл представлял, как каждый удар будет рикошетить ему в мозг обжигающей и пульсирующей болью…
В обед после третьей конференц-связи удалось выкроить пятнадцать минут, чтобы пообщаться с Анечкой.
Аня за руку отвела отца из кабинета в свой номер. Кирилл осторожно сжимал детскую ладошку и, как всегда, удивлялся, насколько она крошечная и нежная. Каждый раз у него сжималось сердце от жалости и пронзительной любви к дочке.
