– Сука!
– Без успеха?"
"Он кивнул.
– Но нам даже неизвестно, точно ли Бенсон звонил этой девушке, – сказал Эллис. – Он же мог позвонить еще кому-то.
– Кому бы он ни звонил, этот человек через несколько часов может оказаться в большой беде, – сказала Росс. Она раскрыла историю болезни Бенсона. – Время у нас пока есть. Так что давайте займемся делом.
2
На фривее образовалась пробка. Этот фривей всегда заполнен автомобилями – даже в час ночи в пятницу. Она вглядывалась в вереницу красных огней впереди, которая извивалась на много миль, точно рассвирепевшая змея.
Сколько же людей! И куда они устремляются в столь поздний – или ранний – час?
Джанет Росс вообще-то нравилось ездить по фривеям. Она довольно часто возвращалась домой из клиники поздно вечером, а то и под утро, и проносилась мимо зеленых щитов – указателей, миновала паутину дорожных развязок, эстакад и туннелей, наслаждаясь скоростью и чувствуя себя великолепно – свободной, вольной. Она выросла в Калифорнии и с детства помнила первое впечатление от фривеев.
Система скоростных шоссе развивалась по мере ее взросления, и ее не пугали эти бетонные лабиринты. Они были частью окружающего пейзажа. Быстро! Здорово!
Автомобиль – неотъемлемый элемент образа жизни в Лос-Анджелесе – городе, в большей мере, чем прочие города мира, зависящем от технологического прогресса. Лос-Анджелес просто не выжил бы без автомобиля, как не смог бы выжить без воды, поступающей по трубопроводам, которые растянулись на сотни миль отсюда, и как не смог бы выжить без внедрения новейших градостроительных технологий.
Все это было фактом существования гигантского города-муравейника, и так оно было с самого начала века.
Но в последние годы Джанет начала осознавать неуловимое психологическое воздействие жизни в автомобиле. В Лос-Анджелесе не было открытых кафе, потому что тут мало кто передвигался пешком: здесь уличное кафе, где можно сидеть и глазеть на спешащих мимо людей, было мобильным. «Кафе» менялось на каждом новом светофоре, когда поток машин и людей останавливался на несколько мгновений, люди переглядывались и снова мчались вперед.
И было нечто нечеловеческое в этой жизни внутри кокона из стекла и нержавеющей стали с кондиционером, стереофоническим магнитофоном, бортовой электросистемой – в полной изоляции от внешнего мира. Такое существование подавляло глубинную человеческую потребность к объединению, к сплочению, потребность видеть и быть увиденным.