Автор
Олег вздыхает, оставаясь в темном подъезде больницы. Он ненавидит эти тускло освещенные коридоры и устаревшее оборудование, но теперь уже не может отвернуться. Его обязанности как опекуна Артема не дали ему выбора — он доверяет только самой надежной клинике в стране. Несмотря на страх перед будущим, Олег уверен: помощь всегда найдется....
Вспомнил об Инге, что топталась позади меня, а вот ее накормить бы не помешало. Обернулся, посмотрел на девчонку, Инга, казалось, побледнела еще пуще прежнего, оно и понятно, какой-то незнакомый мужик притащил ее к себе в квартиру, в которой дожидается второй, еще чуть-чуть и девчонка точно в обморок грохнется.
Дима тем временем поднялся со своего места и приблизился к девочке, Инга в свою очередь непроизвольно сделала шаг назад, вызвав у Димы смешок.
— Так значит ты и есть Инга? — ухмыльнулся друг, рассматривая девчонку, — и что же в тебе такого особенного, Инга?
Не дождавшись от Инги ответной реакции, Дима обратился ко мне:
— Она глухая или умственно отсталая? Ты еще более убогое создание найти не мог? — церемониться Демин не умел, всегда, что на уме, то и на языке, за это я его и уважал, Инга же на эти слова, к моему удивлению, отреагировала, нет, говорить она не начала, но одарив Демина искрящимся ненавистью взглядом, презрительно фыркнула.
А мне смешно стало, с трудом подавил желание заржать в голос, опасностью от Демина за версту веет, взрослые мужики перед ним тушуются, а эта кроха, от страха сейчас в обморок грохнется, а все равно характер показывает, пусть даже так нелепо.
— Все-таки не глухая, — усмехнулся Дима.
— Пошли, — обратился я к девчонке, покажу тебе твою комнату.
Квартира у меня небольшая, всего две комнаты и кухня, да и зачем мне больше, когда я домой только поспать приезжаю. Инге выделил гостевую, все необходимое в ней было, включая отдельную ванную комнату.
— Вот здесь душ, — пояснил я, приоткрыв дверь, — он только твой, комната в твоем распоряжении, располагайся.
Больше ничего не говоря, развернулся и пошел на выход, хватит пока с нее потрясений, пусть отдохнет, в себя немного придет. Хочет она того или нет, придется ей привыкать к новой жизни и к тому, что какое-то время я буду ее частью. Было бы проще, если бы она заговорила, все-таки это молчание начинает раздражать.
— Ну и на хрена ты ее задел? — спросил я, вернувшись к другу, — видишь же, трясется, как осиновый лист.
Демин рассмеялся, смеялся друг крайне редко, поводов как-то для этого немного, с нашей-то жизнью.
— Интересно стало, — отсмеявшись ответил друг, — но я все равно понять не могу, на хрен она тебе сдалась, нет, я бы еще понял, будь она посимпатичнее, но она, в самом деле, убогая.
