Автор
Олег вздыхает, оставаясь в темном подъезде больницы. Он ненавидит эти тускло освещенные коридоры и устаревшее оборудование, но теперь уже не может отвернуться. Его обязанности как опекуна Артема не дали ему выбора — он доверяет только самой надежной клинике в стране. Несмотря на страх перед будущим, Олег уверен: помощь всегда найдется....
Три года он издевался надо мной, сделал из меня урода, а теперь он лежит у моих ног, в крови и с обгоревшей левой стороной лица и шеи. Я знала, что ему адски больно, как было мне, когда он сделал это со мной, но его ожоги были намного глубже и в воздухе отчетливо чувствовался запах бензина. Нельзя упиваться страданиями людей, но в этот самый момент я наслаждалась тем, что с ним сделал Олег.
— Пожалуйста, — прохрипел Андрей из последних сил, — прошу.
— Хочешь сдохнуть?
— Да.
Олег посмотрел на меня и я, молча кивнув, развернулась и пошла в дом, на последок бросив:
— Надеюсь ты будешь гореть в аду.
Вошла в дом и опустила лицо на ладони. Впервые за долгое время я почувствовала огромное облегчение. Он больше никогда не появится в моей жизни, никогда не заставит меня страдать. Олег сделал все, чтобы эта тварь ответила, сполна отомстил за меня и нашего неродившегося ребенка.
— Ты как? — Олег вошел в дом следом за мной
— Нормально, спасибо.
— Не за что, — ответил он, — нам нужно поговорить.
Взглянула на него и поняла, что это самое «поговорить» мне сейчас очень не понравится.
— Послушай, Инга, — я видела, как сложно даются ему слова и, как он боролся с самим собой, — сейчас тебе ничего не угрожает, но со мной, — он перевел дыхание, — черт, я хочу сказать, что мне не следовало переступать черту.
— К чему ты клонишь, Олег? — довольно резко спросила я.
— Будет лучше, если я тебя отпущу, — выдохнул он и отвел глаза, — я дал слабину, мне не стоило трогать тебя и уж тем более жениться, это было ошибкой.
— Ошибкой? — повторила я. Я ошарашенно смотрела на него и не могла поверить в то, что он это сказал. Он лучшее, что случилось в моей жизни, как это можно назвать ошибкой?
Я сделала шаг назад, мне не хватало воздуха, хотелось схватить его и встряхнуть хорошенько.
— Инга, я не то имел в виду, — он сделал шаг ко мне.
— Я поняла, что ты имел в виду, Громов, — я видела, сколько боли было в его глазах и как сложно давались ему слова, он боролся с собой, не хотел меня никуда отпускать, но решил, что так будет лучше, решил за нас обоих.
Он не переставал винить себя и не придумал ничего лучше, чем уйти из моей жизни. Неужели не понимает, что без него я просто не смогу, я дышать без него не смогу.
Я уже хотела вывалить на него все, что думаю о его «благородном» порыве, но вовремя прикусила язык, вспомнив, чем закончился наш последний серьезный разговор в больнице и свое поведение после возвращения домой.
