Автор
Героиня вынуждена обратиться за помощью к человеку, когда-то предавшему её доверие. Заключив сделку с опекуном, она не подозревает, какие испытания её ждут. Когда опекун становится её целым миром, грань между спасением и ловушкой начинает стираться. История о том, как человек может изменить...
Мне не хотелось терять друга, но и давать ему надежду, которую я не оправдаю, тем более не хотелось. Почему именно сейчас?
Почему именно тогда, когда в моей жизни появился Марк, когда обратного пути назад уже нет, и не будет никогда? — Кети, — он с нежностью взял мою трясущуюся ладонь в свои руки. Я стояла и смотрела на него не в силах произнести и слова… — Ты дорога мне. Я… люблю тебя, — выдохнул он, склоняясь над моей ладонью, прижимая её к своим губам. Господи! Дай мне сил! Почему именно сейчас?!
— Джерви, — собрав всё имеющееся самообладание, я собиралась сказать ему о том, чего не чувствую. — Я… — но сказать о том, что не люблю его, не успела. Джервис сжал мою руку и притянул к себе, я почувствовала обжигающее дыхание на своих губах… Он поцеловал меня, крепко прижав к своему мускулистому телу."
"— Нет. Джерви, нет, — я оттолкнула от себя парня, но тех недолгих секунд хватило, чтобы возненавидеть себя окончательно и бесповоротно. Ответить на его поцелуй — было предательством по отношению к себе самой, к Джервису, к Марку. Джервис часто дышал, хватая ртом воздух, не сводя с меня светящегося взгляда.
— Кейтлин? — вопрос, застывший в его глазах, заставил меня как можно скорее произнести слова, которые он должен был услышать.
— Джерви, ты неправильно всё понял. Я не… ты для меня только друг, — заикалась я, подбирая нужные слова. Глаза, светящиеся минутами ранее, потухли, не выражая никаких эмоций, словно заледенели.
— Я не верю тебе, — сказал он дрогнувшим голосом. — Твои губы… Они сейчас говорили об обратном.
— Нет, Джервис, — сказала я увереннее. — Ты сам сделал поспешные выводы, — я сделала ещё шаг назад, возводя между нами дистанцию. — Я люблю тебя, но только как друга!
— Друга? — спросил он, и его лицо исказилось от боли.
— Да, — сказала я еле слышно, и опустила глаза, не в силах наблюдать за тем, как рушились наши дружеские отношения. Хотелось завыть от беспомощности. Мало того, что Джервис переживал за отца, так вдобавок ко всему…
— Я всё понял, — сказал он жестко. — Извини… — глаза сверкнули искрами грусти и сожаления. — Как-то глупо всё вышло…
Да, глупо… Наша дружба, словно разбитое блюдце, разлетелось на много-много осколков, которые не под силу ни одному из нас собрать и склеить снова.
