Я старалась запечатлеть дом Марка, находившийся на острове Сан-Хуан. Картина была словно поделена на две части: с одной стороны стоял непроходимый лес с высокими деревьями, а другая часть утопала в морской синеве воды.
— Уверен, ему бы понравилось, — продолжил он, обхватывая взглядом закрытые простынями полотна.
— Когда-нибудь мы устроим ему сюрприз, — задумчиво произнесла я, оглядывая фронт проделанной работы. — Когда-нибудь…
Мне казалось, что Марку не очень бы понравилась идея с выставкой, потому что практически на каждой работе было его лицо, и, зная то, как он не любил внимание прессы… Но можно было просто устроить выставку дома. Для одного зрителя.
Нарисованных картин как раз бы хватило, чтобы занять весь первый этаж…
Ещё одной причиной, по которой я могла бы устроить выставку, не выходя из дома, стал отъезд Уильяма и Эмили. Эта парочка укатила путешествовать и, как скоро собиралась возвращаться, никого не известила. Но я была счастлива за них.
Маршал, словно невидимка, перемещался по дому и был единственным, кто видел работы, так сказать, с пылу с жару.
— Маршал, вы помирились с женой? — неожиданно спросила я, вспомнив о разговоре в парке.
— Да, — он робко улыбнулся. — Можешь считать меня глупцом, но я решил снова сделать ей предложение…
— Да?! Да! Ура! — я искренне обрадовалась.
— Ты знаешь, настоящие чувства не исчезают бесследно, сколько бы ни минуло лет, — Маршал внезапно погрустнел. Я отложила кисти в сторону и присела на краешек дивана, пристально посмотрев на друга. Сами того не заметив, мы с Маршалом стали хорошими друзьями. — Так случилось, что наши пути разошлись несколько лет назад, и мне сейчас очень жаль потраченного впустую времени…
— Вы были в разводе? — удивилась я.
— Да, Селена ушла от меня несколько лет назад. Я погрузился в работу и убеждал себя в том, что она ещё найдет своё счастье… Я думал, что так будет лучше всем, но я ошибался. Я был эгоистом. Оказалось, что Селена и не пыталась устроить свою жизнь. И мне очень жаль потраченного времени, которое могло бы принести нам обоим столько счастья… — его лицо тронула горькая ухмылка, а я впервые за долгое время заметила морщинки в уголках его глаз.
— А дети? — спросила я.
— У нас нет детей.
— Ещё не поздно всё исправить! — решила я подбодрить Маршала и толкнула в плечо. Ну, сколько ему было лет? Сорок? Сорок пять? Пятьдесят?
— Ты так думаешь? — в его глазах затеплился слабый луч надежды.
— Конечно: Бот увидишь, Селена будет только счастлива, иметь от тебя сынишку.
Или дочку. Ты столько лет отдавал себя работе, что пора подумать и о том, чтобы в старости было кому подать вам обоим стакан воды! — Маршал засиял, как медный чайник и улыбнулся, но уже не той удручённой и грустной улыбкой, а искренней и счастливой.