Мрачная атмосфера заполняет пространство: глаза мужчины наливаются кровью, он рычит и готовится к мести. Жена стонает в уголке комнаты. Сюжет разворачивается вокруг внезапной инсценированной убийцы, прервавшего драматический момент.
И урчал.
— Ты вроде приличный кот, в лоток ходишь, мебель не… Мебель драл? — строго спросил я. — Узнаю — ты не только без яиц, но еще и без хвоста останешься.
— М-р-р-р…
— Имя тебе надо, — авторитетно заявил я, — тебя как звали-то? Молчишь? Скучный ты! Будешь Оккупант! Сокращенно — Паня! Не смотри так, вернешься к хозяевам — снова начнешь носить гордую аристократичную кличку. А пока — Паня!
— Мяу! — философски согласился кот.
Я сам не заметил, как стал поглаживать пушного за ухом.
— Завтра ориентировки на тебя напечатаю, — пообещал я, — найду твоих хозяев, поговорю с ними о вреде кастрации и верну тебя по месту постоянного жительства.
Паня молча мурлыкал, подставляя под ласку то подбородок, то ухо.
Я расслабился, потянулся за пультом, когда в дверь кто-то постучал. Аккуратно так.
— Иди глянь, кто там пришел, — потребовал я у кота.
Тот, словно знал команды, соскочил на пол и поскакал к входной двери, задрав пушистый хвост кверху.
С тяжелым вздохом и я поднялся, открыл дверь, не заглянув в глазок, и ахнул.
— Что за прекрасную нимфу ко мне занесло? — умилился я. — Натусик, ты куда такая красивая?
— К тебе, — выдохнула она, — пустишь?
— Конечно! Мой дом — твой дом!
— Ты не меняешься… Ой, а кто это тут у нас? — засюсюкала Натусик, заметив Оккупанта.
— Паня, он же Оккупант, он же конь, — перечислял я, запирая дверь.
— Такой большой, — восхитилась Ната.
— Я такой, да!
— Да не ты! Паня твой.
Оккупант смотрел на Натусика и задиристо шевелил усами. А потом просто развернулся и гордо утопал в комнату.
Кажется, я понял, почему его выгнали из дома! Кто так гостей встречает, особенно таких, как Наташа.
— Чай, кофе? — промурлыкал я.
— Тебя! — выдохнула Наташа.
А потом просто отключила, скинув с себя плащ и оставшись в одном белье. Красном. И чулках с подвязками. На ней красовались черные туфельки на шпильке, удлиняя и так длинные ноги.
Я сглотнул и сделал шаг назад, договариваясь со своей совестью, которая умудрялась в такой ситуации робко шептать, что у меня подвиги! А если быстренько и с закрытыми глазами? Вроде, если не вижу, значит, и не было…
— Давай чайку, а? — хрипло предложил я, — только с работы, устал как бобик.
— Евгений, ты болен? — сочувственно поинтересовалась Натусик, кладя ладони мне на плечи.
— Здоров, как бык на корриде, — не согласился я, — просто это… Подвиг совершаю.
