Мрачная атмосфера заполняет пространство: глаза мужчины наливаются кровью, он рычит и готовится к мести. Жена стонает в уголке комнаты. Сюжет разворачивается вокруг внезапной инсценированной убийцы, прервавшего драматический момент.
— Ты мне подвиг должен!
— Ага, давай, вещай! — согласился он.
Я задумалась и решила действовать кардинально. Потому что потребовать совершить подвиг и просто уйти было слишком банально, и со стопроцентной вероятностью опер ко мне вернется. Если не завтра, то послезавтра.
— Познакомь меня с Карлсоном, — опуская ресницы, попросила я.
— Зачем? — Жека напрягся.
— Он такой красивый, — вздохнула я.
— Он тебе не подходит. Во-первых, он бабник! Молчи, я не такой! А во-вторых, женат. Ну и в третьих, не могу я другу такую медвежью услугу оказать.
— Это не тебе решать! Может, я влюбилась с первого взгляда. Ты видел его глаза — горели, как два алмаза, в прорези балаклавы. А как он брови хмурил?
Боже, что я несу? Но у меня почти безвыходное положение! Громов у меня дома, уходить не собирается, подвиги саботирует, а мне куда деваться? Только делать вид, что я влюбилась в кого-то другого! Или сдаваться на милость победителя, да…
Громов пружинисто поднялся с дивана и подошел ко мне.
И я мысленно уже отпраздновала победу, ожидая, что сейчас он точно уйдет, но тогда я плохо знала Гения…
— Цветочек, понимаешь тут какое дело, — очень серьезно заговорил он, — нравишься ты мне. Завела как…
Он мотнул головой и облизал губы кончиком языка.
Я затаила дыхание, когда его большой палец очертил мою скулу, провел по нижней губе, чуть оттягивая ее.
Жека осторожно поправил прядь волос, провел кончиками пальцев по шее и сжал зубы так, что желваки заиграли.
— Давно хотела тебе признаться, — выдохнула я.
— Признавайся.
— У меня есть парень, — упираясь в твердую грудь оперуполномоченного, заявила я.
— Уже нет, — спокойно сообщил он.
— Ты мне не нравишься! — выдала я новый аргумент.
— Это временно, — оптимистично заверил Громов.
— Отстань от меня! — взмолилась я.
— Не дождешься! — отрезал Чингачгук. — Давай быстренько чай, пельмешка, и я ухожу. Обещаю не приставать!
— Никакого чая! — не менее решительно отрубила я. — Не хочешь просто уйти, засчитаем это как твой подвиг. А с Карлсоном я сама познакомлюсь!
— Ладно, Цветочек, подвиг так подвиг, — сквозь зубы прорычал Жека, — я уйду.
— И цветы забирай!
— Это тоже подвиг? — он приподнял одну бровь. — Считается!
Подхватил букет и, чеканя шаг, отправился в прихожую.
