Мрачная атмосфера заполняет пространство: глаза мужчины наливаются кровью, он рычит и готовится к мести. Жена стонает в уголке комнаты. Сюжет разворачивается вокруг внезапной инсценированной убийцы, прервавшего драматический момент.
Лиля вдруг сморщила нос, закатила глаза и одними губами прошептала что-то явно ругательное и точно предназначавшееся мне!
— Заведите собаку, — посоветовала ей… Лиля, — и не мешайте работать! Вот вы сама где были в момент совершения преступления? Алиби есть? Свидетели, которые могут его подтвердить?
Я восхищенно уронил челюсть.
— У подруги! — рявкнула брюнетка. — Капитан Смирнов уже взял у меня показания!
— Но вы хотите дать повторные Громову? Что-то новое вспомнили? — Лиля сузила глаза и чуть склонила голову вбок.
Ну что ж, плохой полицейский в нашей паре будет она, а за навык ведения допросов я бы ей «отлично» поставил. Сам чуть по стойке «смирно» не встал, когда она так строго говорила.
Я широко улыбнулся, глядя на нее, сам себе напоминая блаженного.
— Ничего не вспомнила, — пробурчала девчонка.
— Если что-то вспомните, Громов вам уже дал свой номер телефона? — продолжала Лиля.
И до меня дошло! Стопы закололо, словно я на бешеной мине стоял, которая в любой момент может разорваться.
— Смирнов дал, — выдохнула девица.
У меня голова от напряжения закружилась. На ровном месте мог попасть, без вины обвиненный.
— Пойдемте, товарищ лейтенант, — серьезно произнес я, глядя на Лилю.
Она сурово кивнула и двинула к подъезду. Встала и снова расстреливала меня взглядом.
— Не смотри так, пельмешка! Девицу эту я даже не запомнил!
— Я понять не могу, что они все в тебе находят? — нервно дернула она плечом.
— Родственную душу, — подмигнул я, пропуская ее вперед.
Да что ж такое? Хоть пособие пиши для неудачников, основанное на собственном опыте! «Как безответно влюбиться в девушку и похерить собственную репутацию за один прыжок с балкона»! Лучше бы я вниз сиганул! Ну и что, что больно! Ноги у меня две, а сердце одно!
— И не зови меня пельмешкой! — продолжала бурчать Цветочек.
— Могу звать булочкой? Пончиком? Мантиком? Опять нет?
— Я Лиля!
— Я помню, — подмигнул я.
Она снова смерила меня взглядом и задрала подбородок.
За разговорами мы поднялись на третий этаж.
Дверь мне открыл помятый Георгий в семейниках, который сонно потирал глаза. Заметив меня, икнул, а при виде Лилечки лишился возможности шевелиться и только восхищенно моргал.
Я, недолго думая, схватил Приозерного за шею и рявкнул:
— Ты вчера бобра из зоопарка спер?
— Я! — обалдел мужик.
— Куда дел?
— Не помню.
