Вот теперь он был на верном пути. Правда, до цели было еще далеко.
Когда он подошел к двери в приемную императора, было без одной минуты одиннадцать. Мысленно похвалив себя за предусмотрительность - вышел за час до назначенного срока - и недобрым словом помянув тех, кто составлял схему дворца, Рейкер вошел в кабинет.
- Здравствуйте, полковник, вы исключительно точны, это у нас ценят. Император сейчас вас примет, он уже справлялся - секретарь нажала кнопку селектора - Полковник Рейкер к его величеству.
Выслушав ответ, который, будучи предназначен исключительно для ушей секретаря, не был слышен Рейкеру, она кивнула ему на дверь.
- Высочайший ждет вас. Ваше оружие прошу оставить на столе."
"Рейкер выложил игломет на специальный столик и вошел в тамбур перед кабинетом Императора. Ему было прекрасно известно, что прошел он не через обычный дверной проем, а через исключительно совершенный сканер, который ощупал его чуть ли не до клеточного уровня, отыскивая то, что могло бы послужить оружием. Если бы компьютер, управляющий сенсорами, заподозрил наличие чего-то, что может представлять опасность для жизни или здоровья хозяина кабинета, то вторая дверь тамбура просто не открылась бы. Однако в данном случае Рейкер был чист и в следующую дверь его пропустили беспрепятственно. Полковник усмехнулся - все эти меры предосторожности выеденного яйца не стоили. Убить живое существо можно и без пистолета или ножа - листом бумаги, брошенным орденом, в конце концов, просто голыми руками. Эти сенсоры были рассчитаны на дилетантов.
Кабинет был обставлен просто, без той вычурности, которая была свойственна дворцу в целом. Словно Император хотел дать понять любому посетителю, что идет война и для роскоши не время и не место. Вообще-то говоря, так оно и было, и более того, сам Император, хотя и не будучи аскетом, тем не менее относился к роскоши равнодушно. Хотя он поощрял роскошные парадные мундиры своих офицеров и следил за тем, чтобы овеянные славой истории ордена и те, что он придумал уже сам, были достаточно блестящими и украшенными солидной порцией драгоценностей, сам он предпочитал простой синий мундир, отличающийся от повседневного офицерского только королевским цветом.
Последнее время Императору нездоровилось - возможно причина этому была чисто психологическая. Одно за другим обрушившиеся поражения не могли не ударить по его болезненному самолюбию. Разжаловав Бразраара, правда не до ""нуля"", как обещал, а всего лишь до уровня командира отдельного авианосца, Мудрейший нисколько не улучшил ситуацию и о крайней мере от себя этого не скрывал. Несмотря ни на что, Бразраар был лучшим его адмиралом, и он лихорадочно искал возможность вернуть старого флотоводца на его привычное место, и при этом ""не потерять лицо"".