— Сергей Сергеич, дай пару часов, обсчитаю по этапам, заложу дополнительное время на одну дозаправку, потом доложу. Кстати, а почему четырнадцатое утром?
— В ночь с тринадцатого на четырнадцатое, — Карпенко стряхнул с сигареты столбик пепла, — Того попробует загородить брандерами выход из базы, а утром явится поглядеть на дело рук своих. Там мы его и достанем, на глазах у всей почтеннейшей публики.
— Понятно, — капитан второго ранга Леонов свернул карту, — как будет готово, доложу, командир.
— Александр Васильевич, а почему расчеты на бумаге, а не в ноутбуке? — притормозил штурмана Карпенко.
— Сергей Сергеевич, а сколько еще проживут те ноутбуки в тысяча девятьсот четвертом году? — пожал плечами Леонов, — Пока есть возможность, надо постепенно обратно привыкать работать по старинке.
Вот передо мной сидит товарищ Тимохин — какой-то разом постаревший, сморщенный и потерянный. Одновременно потерявший дом, работу и любимое детище, в которое он вкладывал всю душу. Честно сказать, искренне жаль этого талантливого человека, но я не могу вернуть ему ни первое, ни второе, ни третье. То есть, новый дом и новую интересную работу он когда-нибудь, надеюсь, обретет. Но вот насчет любимого детища, во-первых, еще лет пятьдесят, как минимум (вернуться к этой теме не позволит уровень развития технологии), а во-вторых, да ну его нахрен, баловаться с такими силами, ничего не понимая в механизме их действия. Вот уж точно — открытие, опередившее время. Но сейчас я позвал его не для этого. Ну что ж, начнем беседу.
— Алексей Иванович, меня крайне беспокоит обстановка в вашем гареме, то есть коллективе. Кроме того, что это штатские лица на боевом корабле, у ваших коллег также крайне низкий моральный дух. Как из-за самой аварии, так и из-за всего того, что за ней последовало. Поймите, в нашем положении не бывает лишних или ненужных людей, каждый должен делать свою часть работы. Да, по теме «Тумана» вам работать уже не придется, просто нет такой возможности. Хотя даже если бы возможность была, я бы заморозил опыты «до выяснения»…. Надеюсь, что ТАМ, при повторном эксперименте вроде нашего, никого не выкинет в мезозой. Но ведь кроме этой темы есть куча других, не менее достойных занятий…
Тимохин сидит, молчит и смотрит на меня пустым, ничего не выражающим взглядом. Тронулся, что ли?
— Товарищ Одинцов, — проскрипел он старческим голосом, — правильно люди говорят — из-за нас все это…. Я виноват, не просчитал побочные эффекты….
Ну вот опять, начинается, говорили же с ним уже на эту тему. Нужно немедленно занять его чем-нибудь полезным, чтоб дурью не маялся, да и других тоже.