От меня не ускользнуло, что моя фамилия вызвала у него что-то похожее на чувство неприязни; но причина этого так и осталась для меня загадкой.
После это этот он позвонил кому-то по переговорному устройству, немало меня удивившему — маленькое, компактное, оно казалось настоящим чудом, воплотившейся выдумкой фантастов. И пока он с кем-то разговаривал, глаза его меняли выражение с сурово-отчужденного на радостно-изумленное. Он, конечно, пытался скрыть свои эмоции, но я всегда умел хорошо читать по лицам… Причины столь дивной перемены я не мог разгадать. Даже если допустить, что мои книги достигли высокой популярности в России, то вряд ли здесь знали мою настоящую фамилию…
Однако, к величайшему моему удивлению, это оказалось именно так. Когда Гуленко слегка отодвинул трубку от уха, я отчетливо услышал, как она возбужденно произнесла «Джек Лондон» — причем с тем восхищенным выражением рьяного читателя моих книг, которое ни с каким иным не перепутаешь. Когда я подтвердил, что да, я именно тот самый писатель Джек Лондон, Гуленко стал меняться на глазах. Он вдруг улыбнулся и в глазах его заплясали радостные лучики.
Затем Гуленко кое-как объяснил мне, что их самый главный командир готов дать мне интервью, но чуть позже. После чего он любезно предложил мне отправиться в каюту и доспать остаток ночи. Но разве мог я спокойно почивать в то время, когда рядом происходит что-то интересное, и некое чутье подсказывает мне, я оказался втянут в события не просто исторические, а из ряда вон выходящие? И потому я остался на палубе. Я наблюдал, и свои наблюдения записывал в блокнот, одновременно размышляя, анализируя. И в какой-то момент до меня вдруг дошло — нет, не на основании каких-то железных фактов, а опять же благодаря интуиции и способности легко принимать удивительные вещи — что привычный ход истории безвозвратно нарушен. Русские, что прибыли осматривать наше судно, явились на своем удивительном корабле из какого-то другого мира — мира развитых технологий, в котором решения принимались молниеносно.
Я смотрел на их судно — и понимал, что в нашем времени невозможно соорудить ничего подобного. Уж в чем-чем, а в кораблях я разбирался. Я видел, что остальные пассажиры тоже озадачены видом русского судна, экипировкой русских военных и их манерами — но наверняка они были далеки от тех догадок, которые осенили меня. Да, поверить в такое сходу мог только тот, кто сохранил незамутненное, детское восприятие, допускающее чудеса всякого рода, восприятие, радостно открытое навстречу всему новому, удивительному и неизведанному…
Утреннее солнце разбросало по поверхности океана мириады солнечных зайчиков. Идем кильватерной колонной. Скорость полная, шестнадцать узлов.