Изъясняются исключительно жестами, да и то редкими, скупыми. Такое впечатление, что они и без слов прекрасно понимают друг друга, — промямлил он испуганно и посмотрел на охранника. Правда, один из них, наверное, старший, пожилой высокий блондин с длинными волосами, спросил меня про компрессор, — капитан опять оглянулся на охранника.
— Борис Александрович, — шёпотом продолжила я, — говорите спокойно, он нас не понимает. Я думаю, что он просто не знает русского.
— Похоже. Зато их главарь очень даже неплохо говорит по-русски. Правда, с небольшим акцентом, — капитан заговорил ещё тише, — я так думаю, он из Прибалтики.
— О чём ещё они вас спрашивали? Поймите, это очень важно.
— Их интересовал только компрессор. Я ответил, что, естественно, он есть и показал где. Похоже, им необходимо зарядить баллоны для аквалангов. У них на катере их не меньше дюжины.
— А как они попали на судно?
— Подошли с выключенными моторами с западной стороны мыса Неупокоева и пришвартовались на кормовой площадке. В тумане мы их даже не заметили.
— О своих планах они не распространялись?
— Мне сказали, что пробудут на судне недолго. А сколько именно — неизвестно, — капитан развёл руками. — Hемного же мне удалось выяснить, правда? — виновато посмотрел на меня Борис Александрович.
— Я думаю, что они будут удерживать корабль до тех пор, пока у них не отпадёт необходимость в компрессоре. Как вы считаете, нас могут обнаружить в этой бухте другие корабли? — спросила я.
— В этой бухте — маловероятно. Это — Волчья заводь. Слишком дурная слава о ней ходит среди моряков. Во время войны здесь немало судов бесследно исчезло, так что без крайней необходимости сюда корабли никогда не заходят.
— Капитан, — опять перешла я на шёпот, — а сколько бандитов на мостике?
— Значит, всего шестеро, — задумчиво произнесла я. — А кто поддерживает связь судна с материком?
— На все запросы с Диксона и Тикси отвечает старший помощник, он остался там, — капитан сделал паузу, — с приставленным к голове пистолетом.
— А он никак не может подать сигнал тревоги? У вас не предусмотрено никаких условных фраз, сигналов? — опять прошептала я.
— Милая моя, мы — гидрографы. Исключительно мирное научное судно. Ну, скажите на милость — какие тайные сигналы? Здесь, в Арктике, всегда были совершенно спокойные и безопасные воды.
