Когда я встала с колен и обернулась, охранник с изумлёнными глазами смотрел на меня и медленно сползал по стенке. На его бедре, чуть выше левого колена, камуфлированные брюки дочерна намокли от крови, сквозь сцепленные на ране ладони обильно текла тёмная кровь, крупными вишнёвыми каплями капая на линолеум.
— Что стоите как истуканы? Проявите же, наконец, гуманность и окажите нашему немецкому другу первую помощь, — сказала я, усмехнувшись, доктору.
Подойдя ближе и отпихнув ногой валявшийся на полу автомат, я грубо схватила террориста за плечо и рывком опрокинула его на линолеум пола лицом вниз, заломив руки за спину, не обращая никакого внимания на сдавленные стоны раненного.
— Доктор, не стойте же соляным столбом! Есть у вас скотч или широкий лейкопластырь? — рявкнула я.
Видя, что доктор, будто очнувшись, резво метнулся к шкафчику с медикаментами, я перевела взгляд на капитана:
— Сейчас я его качественно спеленаю, доктор перевяжет ему рану, и вы тихо, как мышки, посидите в лазарете, пока я схожу на мостик, а затем мне предстоит ещё один малоприятный визит — в кают-кoмпанию. Насколько я понимаю, на борту осталось всего двое дееспособных фрицев?
— Вероятно, — пожал плечами бледный, как только что загрунтованный холст, капитан.
— Ну вот и славненько. Оставайтесь здесь, пока я не вернусь, — с этими словами я выскользнула из лазарета, плотно прикрыв за собой дверь.
…Костерок догорал, из котелка умопомрачительно пахло настоящей дальневосточной ухой, на равнину опустилось светлое покрывало тумана, и вот уже только снежные купола вдали излучали призрачный голубоватый свет. Белая полярная ночь окончательно вступила в свои права.
— Илья Тимофеевич, — спросил Егор, — а, может, вы нам всё-таки поведаете свою историю? Двадцать пять лет лагерей, это ведь, можно сказать, целая жизнь.
— Хорошим людям чего ж не поведать? Расскажу, — задумчиво произнёс рыбак, наливая в железную кружку водку из помятой солдатской фляжки. — Tолько кружка одна, уж не посетуйте, — проговорил он, пуская выпивку по кругу.
Выпили. Помолчали. Стало заметно холоднее. Егор встал и подбросил в костёр плавника. Пламя весело взметнулось вверх.
— Началась эта история в Смоленске, ещё в 1941 году. Я тогда совсем молодым лейтенантом был, командовал взводом НКВД. Мы городской вокзал удерживали, что в южной части города. Немец наступал, почитай, беспрерывно, не давая нам передышки. Восемь атак мы отбили, вокзал в руинах, от роты человек пятнадцать осталось. И вот на девятой контузило меня.
