Например, что немецкая авиация боится бомбить наши войска в районе Вязьмы, что артиллерия стреляет как никогда точно. А уже под самый конец пошли рассказы про невиданные танки, наносившие контрудар, чтобы прикрыть отступление частей армии. Говорившие были не танкистами и вряд ли могли отличить БТ от Т-34, а Т-34 от КВ, поэтому этим рассказам он не доверял. А вот про немецкую авиацию Иван скорее верил, чем нет. Потому что самолеты, гудение моторов которых он слышал в небе и днем и ночью, были только свои. Ни разу в госпитале армии, находившейся в окружении, не объявляли воздушную тревогу. Что было крайне удивительно. За первые месяцы войны Иван привык к обратному – если в небе гудит мотор, то это летит немец.
И вот, наконец, он услышал от председателя комиссии слова «Годен к службе без ограничений!» Душа его возликовала! Может, и его БТ цел? Жаль, если это не так. Послужил ему танк верой и правдой. Но Иван согласен на любой танк. Лишь бы в бой!
И холодным душем его окатили слова представителя штаба 20-й армии: «Штаты танковых подразделений армии укомплектованы полностью. Есть даже небольшой резерв. Так что пока только в запасный полк. Начнутся бои – наверняка найдется место. А пока придется обождать».
Иван вышел из кабинета как в воду опущенный. Всю ночь ворочался, просыпался, выходил курить, а утром собрал свои накопившиеся уже в госпитале вещички и пошел в строевую часть получать документы. Документы ему выдали, но сообщили, что ему нужно зайти в кабинет 23, где его ждут. Колосов не торопясь двинулся к указанному кабинету. Постучался, вошел. В кабинете находилось два человека. За столом сидел старший лейтенант с зелеными петлицами, а перед ним боец, так же, как и Иван, выписанный вчера из госпиталя. Не успел Колосов доложиться, как старший лейтенант нетерпеливо его прервал:
– Обождите в коридоре!
Вот он сейчас и ждал, когда старший лейтенант, пограничник, освободится и можно будет зайти, гадая, зачем он, танкист, может понадобиться пограничникам. В голову пришли два варианта. Первый – в полках охраны тыла могли иметься бронеавтомобили. И Колосову этот вариант не нравился. Не хотелось с танка, пусть и не самого современного, пересаживаться на технику откровенно устаревшую. Даже японцев на Халхин-Голе бронеавтомобили уже удивить не смогли. А уж немцев и подавно. Второй вариант был еще хуже: старший лейтенант – командир войск НКВД. А значит, мог быть из особого отдела. Правда, с Иваном, когда он более-менее оклемался, уже беседовал особист. Его интересовал эпизод прорыва экипажа Ивана из окружения. Тогда же ему отдали его личные вещи, сохраненные его спасителями.
Наконец дверь открылась, и в коридор вышел тот самый боец. Оглядев коридор, заметил Колосова на лавочке и направился к нему.